По дну канавы тянулись четыре нитки толстенных труб, сбегающих с валдайских холмов и уходящих вдаль по другую сторону дороги. Они ещё не были соединены, готовые плети лежали рядом и сверкали, будто хлебозоры, яркие вспышки электросварки. А за отвалом земли поднималась новая дорожная насыпь с чёрным, свежим асфальтом, уложенным и раскатанным на удивление ровно, так что дождевая вода, сбегая на обочины, покрывала его как стеклом. И дорога, и трубопровод были гигантскими, прямыми, и исполненными скрытой внутренней мощи.
Неукротимо прорезая пространство — холмы, поля, дома, огороды и скотные дворы, создавали неземной ландшафт, а строители этого циклопического сооружения выглядели муравьями, ползающими по канаве и вдоль неё.
У горизонта махали ковшами ярко-жёлтые, бесшумные экскаваторы, ползали трубоукладчики и асфальтовые катки…
Ражный спустился в траншею, перескочил через трубы и хотел уже подняться по деревянному строительному трапу, однако волк схватил одного из сварщиков за робу и потянул от трубы.
Не отрываясь от дела, тот оттолкнул Молчуна, отмахнулся ногой, как от надоедливой мухи; волк в свою очередь перехватился за рукав и дёрнул сильнее. Сварщик поднял маску, на мгновение замер, после чего присел перед волком, откинув держак с электродом.
— Витюля? — наугад крикнул Ражный.
— Сергеич?.. Ты? Или не ты? — произнёс неуверенно.
— Что тут делаешь, Витюля?
— Видишь, газопровод строю, в четыре нитки…
— Вот так встреча!"
"— Да уж… А ты зачем сюда? — спросил вдруг насторожённо.
— По охотничьим делам?
— По каким же ещё? — отмахнулся Ражный. — Охота пуще неволи… Все-таки вернулся в сварщики?
— Куда же ещё? Вернулся, работаю вот… — вздохнул и все же протянул руку к волку, опасливо погладил. — Молчун… Матёрый стал… Орден получил, «За заслуги перед Отечеством» второй степени. Да…
— А говорил…
— Говорил!.. Теперь на проклятых буржуев работаю! На ворьё и кровопийцев! На сук этих, которые народное добро растащили! Их бы, паскуд, по столбам вешать!.
.
На короткий миг он стал узнаваем — болезненно засверкали глаза и голос сделался сипло-яростным, как некогда в электричках…
— Ненавидишь хозяев, а работаешь хорошо, ударно…
— Блин, да не могу я плохо, не умею! Ну, не получается!.. Да и нельзя. Мне до зарезу надо орден первой степени заработать. И бюст на родине…
— Ладно, я не в обиду, — успокоил Ражный. — Просто в другой раз болтай поменьше, террорист…
— Я не болтал, — он огляделся по сторонам.
