Рана у него стала нагнаиваться, потому отец Николай начал колоть ему пеницеллин. Прихватив с собой шприц, он открыл дверь хлева, и зверь в тот же миг выскочил на улицу и пропал во тьме, чуть ли не сбив с ног нового вожака.
Полчаса он рыскал по окраинам Урочища, не смея приблизиться к ристалищу — Молчун исчез. Раздосадованный вотчинник возвращался назад, когда случайно наткнулся на свежий могильный холмик с крестом, связанным проволокой из двух досок. Безбожие и дерзость дачников возмутили его так, что он, забыв о волке, побежал в деревню, где и застал их с кошёлками и котом-людоедом, спешащих на электропоезд.
— Мы на вас жалобу в епархию напишем, — пригрозил дачник. — Вмесго того чтобы исполнять священные обязанности, вы занимаетесь какими-то своими делишками…
Отец Николай не дослушал — кота порешил сразу, шарахнув его головой об угол, а новокрещеных взял за шиворот и привёл к могиле.
— Откапывайте и несите в дом!
Они приступили было к холмику, но тут крест упал, земля разверзлась, и из могилы встала бабушка.
Она ничего не сказала, только посмотрела на сына с невесткой, вздохнула тяжко и пошла. А дачники сначала Цепенели от ужаса, потом заорали дурниной и кинулись в другую сторону.
Вотчинник знал, что они теперь совершенно безопасны, по крайней мере, до утра в Урочище не покажутся, сровнял разрытую землю, присыпал листьями и отправился искать волка. Он опасался, как бы зверь не пошёл к ристалищу и не вмешался бы в поединок, и чем ближе подступало утро, тем Головану становилось тревожнее.
На восходе, когда уже не оставалось сомнений, куда убежал Молчун, вотчинник встретил Скифа, окликнул, однако тот отмахнулся и заспешил с холма к дороге. Это значило, что инок был побеждён и, по традиции, уходил с ристалища первым.
Вотчинник не имел права кому-либо сочувствовать или за кого-то болеть и тем самым помогать в поединке, однако по-человечески ему было трудно удержаться от симпатий и он внутренне порадовался победе Ражного.
После третьих петухов все само собой образовалось, и, окончательно успокоенный, Голован вернулся к храму, где нашёл сначала молящихся дачников, блаженных, невменяемых и наконец-то поверивших в Бога, потом и Молчуна, который забрался в загон, где стоял жеребец-двухлетка, подаренный Скифом.
Да ведь и борющиеся с нечистой силой священники не ведают Промыслов Господних.
