Прорвался с неслыханной наглостью, средь бела дня и не в горах — через плодородную долину, где граница оборудована всеми средствами вплоть до вышек; каким-то неведомым образом сжёг, отключил или блокировал все системы сигнализации и оповещения на участке в полтора километра. Пограничный наряд попросту оторопел вначале, когда увидел преспокойно шагающего человека, а прибывшая тревожная группа гнала его целые сутки, однако закордонный незваный гость был не новичок на Памире, знал тропы и скоро оторвался от преследователей.
О нем ничего не было известно, кроме того, что он европейского вида, и одной примечательной детали — поскольку через контрольно-следовую полосу он шагал как по проспекту, то оставил чёткие отпечатки подошв китайских кед, примерно сорок девятого размера, поэтому нарушителя сразу же окрестили «снежным человеком».
Спецназ разбросали по горам на путях вероятного движения, и вот через двое суток рано утром Ражный увидел в бинокль точку, движущуюся по склону перевала, и к вечеру она выросла до размеров двухметрового, плечистого человека, а за ним стелился гигантский шлейф оранжево-вишнёвого свечения.
И не случайно пограничники, солдаты срочной службы, в первый момент оторопели при виде дерзкого, несущего угрозу нарушителя и, опасаясь брать живым, начали кричать и стрелять с расстояния сорок три метра сначала по ногам, затем на поражение. Высадили по магазину, а он лишь обернулся, погрозил кулаком и двинулся дальше.
Ни оружия, ни каких-либо вещей или горного снаряжения при нем не было, шёл налегке, словно не по Памиру — по Парку Горького.
Ражный пропустил его и, зайдя сзади, приказал лечь на землю. «Снежный человек» безбоязненно продолжал прыгать по камням, и пришлось забежать вперёд и встать на пути.
— Отдохни, приятель!
Он меланхолично обошёл Ражного, спустился к речке, сбросил легкомысленную в холодных горах майку и, забредя в воду, стал умываться.
На его правом плече была наколка — дубовая ветвь с желудями.
Обычно её делали араксы, ушедшие бродяжить.
— Здравствуй, Сергиев воин, — дождавшись, когда нарушитель выйдет из воды, проговорил Ражный.
Глаза у него были открыты, но тут он словно ещё одни веки поднял, взглянул на камуфлированного спецназовца с оружием и снаряжением, ответил знакомой фразой:
— Богом хранимые, рощеньями прирастаемые… Воин Полка Засадного.
Выпал первый счастливый случай, когда ему встретился араке и был узнан.
