— А где все? — с целомудренной наивностью спросила она, будто бы испуганно округляя глаза.
— Ловят рыбу, — буркнул он.
— И Наденька?
— Все.
— И я хочу! И мне нужно! Просто необходимо!
— Этого только не хватало…
Её капризный тон сменился на диктаторский.
— Я требую! Немедленно отвезите меня на рыбалку! Эй вы, слышите?!
Ражный подошёл к ней вплотную, брезгливо просунул палец под чёрную ленту и подтянул поближе к себе.
— Слушай, ты!.. Утопленница! Лезь в свою нору и сиди тихо.
Чтоб я тебя больше не видел!
Наперсница бандерши сломалась мгновенно, оказавшись плаксивой, истеричной девицей.
— Прошу вас!.. Поймите! Я обязана… Умоляю! Иначе мне не заплатят!.. Ну, миленький, пожалуйста!
Ражный схватил её за руку, почти насильно привёл и вручил Витюле.
— Мне сегодня только трупов не хватало! Виноватый Герой боязливо взял плачущую за запястье и повёл назад в гостиницу.
Часа через полтора рыбаки начали возвращаться, и, надо сказать, с неожиданно богатым уловом.
Местная рыба, не ведавшая заморских химических деликатесов, хватала наживку, как сумасшедшая: около двух вёдер крупных лещей, сорог и окуней торжественно вынесли с катера на берег. Каймак блаженствовал, вещал, закатывая глаза от удовольствия, — подчинённые слушали. А егеря тут же взялись чистить и потрошить рыбу, разводить костёр и готовить все причин-Далы для ухи.
Вероятно, бандерша на рыбалке пробилась поближе к Каймаку, напомнила ему о невостребованном заказе и, едва причалив к берегу, кинулась в гостиницу и скоро подвела и представила свою наперсницу шефу «Горгоны», хотя тот мог видеть её за столом сорок раз.
Тогда Ражный и заподозрил, что на этом юбилейном отдыхе есть некое подводное течение и эта Надежда Львовна приехала со своим стройотрядом Не только для того, чтобы скрасить досуг, ублажить состоятельных мужчин; какие-то свои дела проделывала, интриги плела и весьма осторожно заманивала в сети влиятельного государственного служащего.
Так показалось вначале…
Вторым, а может, и главным интриганом тут был финансист. Чувствовалось, он стремится показать, что выше всех плотских утех и вынужден участвовать в скучных для него юбилейных мероприятиях; ни баня, ни пьянка, ни рыбалка ему не интересны, и толпу из сексуально озабоченных самцов и трудящихся самок он глубоко презирает.
