— Я его сделаю, а он обидится и денег не заплатит, — свалял дурака Ражный.
— Деньги плачу я, — предупредил финансовый директор. — Давай!
Каймак со своими «живыми мишенями» развешал бутылки, вернулся сияющий, в предвкушении удовольствия взял со стола пистолет и снова протянул Ражному.
— Прошу вас! Как говорили в старину, к барьеру! До целей было метров двадцать, поэтому Ражный отошёл ещё на столько же, увлекая за собой болельщиков, и, когда остановился на новом рубеже, все затихли.
— Давай! — улучив мгновение и скрывая восхищение, ещё раз шепнул Поджаров.
Ражный выбрал позицию, поприцеливался в бутылки, затем несколько секунд смотрел в небо и, отвернувшись от мишеней, попросил:
— Завяжите мне глаза.
Кажется, публика не расслышала этого, но Каймак все понял.
— Если охотник не разобьёт ни одной бутылки, он уже победил! Завяжите ему глаза!
В толпе возник лёгкий шумок — искали, из чего сделать повязку, и тут смуглокожая филологиня, подаренная ему бандершей, сдёрнула с себя бюстгалтер, не спеша приблизилась и, жарко дыша в лицо, дразня грудью, стала так же медленно завязывать глаза.
— А если у меня затрясутся руки? — шёпотом спросил он.
— Такие руки не затрясутся, — одними губами вымолвила итальяночка.
На расстрел посуды ушло девять секунд — по одной на бутылку. Десятая осталась целой, поскольку висела донышком к фронту и Ражный срубил ветку над ней.
Он поставил пистолет на предохранитель и не успел сдёрнуть с глаз повязку, как оказался в объятьях Каймака…
Тогда у него и возникло подозрение, что этот важный и странный человек иной сексуальной ориентации — слишком уж жарко обнимал и норовил поцеловать в губы, так что можно было бы спутать со Смуглянкой.
Ражный вывернулся из его рук, сдёрнул с глаз бюстгалтер и поднял его вверх. И лишь когда Каймак отступил, под недружелюбное молчание парней «Горгоны», кинулся обнимать и поздравлять Ражного яростный стройотряд. И десяток женских рук, губ не смогли стереть или хотя бы затушевать ощущение мерзости, оставленное этим защитником прав человека.
В последнюю очередь к Ражному подошёл финансист, хлопнул по плечу, но спросил опять шёпотом:
— Ну что, убедился?
Ражный в ответ сплюнул и отёр рукавом лицо.
Между тем этот поединок был почти мгновенно забыт, ибо Каймак нашёл новое развлечение — варить уху, и все теперь колготились возле костра. А Поджаров на правах уже своего, доверенного человека, почти не отходил от Ражного.
