А я тут шестёрка, слуга. Нет, не смею! Будет скандал…
— Ладно, не придуривайся, иди. Шеф сделал заказ и забыл про него. С ним бывает…
— А что ты такой добрый? — спросил он и посмотрел Поджарову в глаза. — Не уворачивайся, говори.
— Ты же на неё глаз положил, — все-таки увернулся тот. — А шеф — он же натуральный извращенец.
— Вот как?.. Не заметил.
— Ну ещё заметишь, — пообещал финансист и ушёл на своё место, недовольный тем, что не склеил дела.
Спустя четверть часа Ражный убедился, кто тут правит бал и кто всегда прав.
Скандал действительно начался, только не из-за девицы с ошейником: расслабленный, благостный после бани и купания Каймак что-то шепнул егерю Агошкову, по-ангельски висящему у него за правым плечом. Исполнительный, подобострастный официант куда-то умчался и скоро вернулся совершенно обескураженным и несчастным.
Ражный, неусыпно наблюдавший за тем, что творится вокруг шефа, мгновенно заметил это и насторожился, поскольку Каймак посерел и взгляд его сделался непроницаемо-угрюмым.
А следил за ним не один Ражный, ибо все застолье, исключая подавляющее большинство будущих филологинь, также помрачнело и погасило банный, здоровый румянец.
Егерь — отважный, истинный охотник, однажды ножом дорезавший свирепого секача, стоял бледный и косил виноватый глаз в сторону президента клуба. Тем временем Каймак знаком приблизил к себе одного из телохранителей, шепнул что-то на ухо, и тот, сорвавшись с места, подбежал к машине, прыгнул на сиденье и умчался, разрывая колёсами мягкую, отдохнувшую от крестьянских трудов землю.
После парной и купания застолье поголовно сидело в полотенцах, и потому рука подружки шефа гуляла по ляжкам Ражного без всяких препятствий, однако не достигала никакого эффекта, шевелящиеся усики вызывали омерзение.
— Ты импотент? — спросила она откровенно.
— Да, — подтвердил Ражный и, скинув блудливую конечность усатой девицы, знаком подозвал к себе егеря.
— Что там стряслось?
— Из холодильника куда-то делся сыр… как его… рокфор, — промямлил Агошков. — Гнилой такой, зелёный…
— Наплевать, принеси нормального, свежего!
— А они хотят гнилого.
Они без него ни жить, ни быть.
— Куда же он делся?
— Да не знаю! Меня не было, домой ездил…
— Сильно злой?
— Не то слово… Отправил мужика в город, за плесневелым.
И все-таки шеф «Горгоны» стерпел, сделал вид, что ничего не случилось, и через некоторое время возглавил торжество.
Ражный незаметно вышел из-за стола и отправился в гостиницу, где Герой дежурил возле утопленницы Мили.
