— Тогда что вам нужно?
— Будете разговаривать?
— Хорошо, спрашивайте, мне нечего скрывать…
Он с удивлением выслушал капитана контрразведки, после чего какое-то время пребывал в замешательстве.
— Вы должны понимать, что это золото уже никогда не пойдет на благо рейха, — добавил Павел. — Четвертого рейха в ближайшие тысячелетия не предвидится, уж об этом мы позаботимся. Никто и не собирался отправлять эти ценности на нужды Германии. Есть подозрение, что гауляйтер и связанные с ним лица намеревались это золото присвоить.
Ждали лишь возможности. И, похоже, им это удалось.
— Я не страдаю алчностью, господин капитан, — пожал плечами Майер. — Жил скромно, пользовался только самым необходимым. Можете спросить у людей, которые меня окружали. Я — солдат, и не трепещу от блеска золота.
— Это похвально, господин генерал. И все же в армейских кругах этого округа вы были первым человеком и должны обладать информацией.
— Боюсь, она вас разочарует, капитан. Мы не были врагами с Леманном.
Да, я испытывал и испытываю неприязнь к СС и НСДАП, в которую никогда не вступал и не собирался. Мне не нравился Адольф Гитлер, который изначально вел страну к ее разгрому и международному позору. Не нравилась национальная политика государства, построенная на уничтожении так называемых неполноценных народов. Я ненавидел руководство рейха, набивающее свои карманы. Я был солидарен в душе с полковником Клаусом фон Штауффенбергом, устроившим в прошлом году заговор против Гитлера, и очень переживал, когда он проиграл.
Но я — гражданин Германии, господин капитан. Никогда не устраивал козней партийному руководству. Я выполнял свои обязанности, не искал конфликтов. С господином Леманном мы поддерживали ровные деловые отношения. Каждый занимался своей работой. То, что мне не нравилось в его деятельности, я умел скрывать. И никогда не проявлял излишнего любопытства…
— То есть вам плевать, что вы, человек, до конца выполнивший свой солдатский долг, будете прозябать в тюрьме еще лет двадцать.
И это в лучшем случае, если не подтвердится ваше участие в преступлениях против человечности. А садист и душегуб Леманн, ловко прикрывавшийся манерами, доживет свой век где-нибудь в Парагвае, швыряя направо и налево украденное золото? Думаю, триста тонн ему на какое-то время хватит…
— Не надо иронизировать, господин капитан… — Щеки пленника слегка заалели. — Он, может, и сбежал.
