— Дама с вызовом посмотрела на советских офицеров, задержала неприязненный взгляд на Сенцове. — Он был вежлив, учтив, обходителен, никогда не мешал домашние дела с работой. Он мог вспылить, но при этом всегда держался в рамках. Герр Леманн был идеальным семьянином. Я не верю, что такой человек мог позволять себе жестокости, которые приписывают ему злые языки…
Офицеры задумчиво смотрели, как дама с гордо поднятой головой покидает комнату для допросов.
— Надо же, — мотнул головой Сенцов, — назвал страшной.
Неловко как-то. Думал, она знает.
— Не могу понять, почему ее не арестовали, — пожал плечами Репницкий. — Это же враг, несколько лет работала рядом с главным упырем Нижней Силезии.
— Мы воюем с горничными? — покосился на него Верест. — Как вам угодно, товарищи офицеры, но только без меня. Итак, кто у нас остался «на десерт»?
На «сладкое» остался бывший комендант Креслау генерал пехоты Людвиг Майер. Это был мужчина лет сорока пяти, среднего сложения, с поседевшими волосами, голубоглазый.
Военную форму ему сохранили и даже позволяли приводить ее в порядок. События конца апреля — начала мая сломали генерала, он был уставшим, подавленным, полностью безучастным к своей судьбе. На левой щеке выделялся не заживающий шрам в форме руны «зиг», видимо, осколком царапнуло. К пленным генералам вермахта, в отличие от деятелей из СС, представители советского командования относились в целом нормально.
— Почему меня допрашивает капитан Красной армии? — вздохнув, пробормотал Майер.
— Согласно моему статусу, это должен делать, по меньшей мере, полковник…"
"— Серьезно? — удивился Верест. — Вы еще не избавились от былых замашек, господин генерал? Вас допрашивает офицер контрразведки Смерш, имеющий серьезные полномочия. Считайте, что полковник. Нас не интересует ваша деятельность на посту коменданта города. Вас не будут подвергать физическому и психологическому воздействию. Вы — военный человек, достойно вели себя в боях с Красной армией, грамотно наладив оборону города.
Мы знаем, что вы берегли своих солдат, проявляли заботу о раненых, о гражданском населении. Вы находились до конца со своими подчиненными. Все это заслуживает уважения. Если вы и несете ответственность — то только за то, что до последнего тянули с капитуляцией. Допускаю, что этим самым вы выполняли приказ, сохраняли честь мундира. Мы не собираемся вытягивать из вас военные тайны.
