Документы — у главврача. Чтобы все это вернуть, нужно быть удачливым вором, либо безжалостным убийцей. Да и где сейчас его часть? Блуждать по южной Германии и северной Чехии, чтобы угодить к своим коллегам, которые немедленно отправят его в лагерь для проверки? А что такое фильтрационный лагерь, он знал как никто другой…
Павел курил, стоя на углу. Санитары-астеники выносили тело, укрытое с головой. Спустилась медсестра Татьяна, грустно смотрела, как покойника грузят в крытый прицеп к «полуторке». Он подошел поближе, забыв про зажженную сигарету.
Симпатичная девушка вышла из оцепенения, растерянно уставилась на офицера в больничной пижаме. Перевела взгляд на дымящуюся сигарету.
— Я знаю, Танюша, — вздохнул Павел, — это курение меня когда-нибудь убьет. Но смерть произойдет нескоро. От чего он? — кивнул он на отъезжающую машину. По договоренности с местными властями, под кладбище отвели участок леса в двух минутах езды от госпиталя. Везти тела на родину было нереально, хоронили здесь же, в далекой Чехословакии, о существовании которой многие погибшие в недалеком прошлом даже не подозревали.
— Курите, что с вас взять! — передернула плечами девушка и вяло улыбнулась: — Если вам так легче — какая польза от этих запретов? Капитан Максимов, командир роты связи… — пробормотала она, провожая глазами уходящий «катафалк». — Тянули провода с солдатами, попали в засаду, были обстреляны из минометов… Несколько человек выжили, вызвали помощь. У капитана вся левая половина была в месиво.
Его не сразу нашли, видно, пришел в себя, полз, оказался в болоте, обнаружили чисто случайно… Раны уже загноились. Вероника Аскольдовна ему руку ампутировала, левую ногу ниже колена, сразу сказала, что не жилец. Такое сильное заражение — сепсис перешел в гангрену, мы не могли ничего сделать… Он перед смертью говорил, что планировал еще пожить…
— Для капитана Максимова уже началась вечность… — как-то невпопад буркнул Павел. — Давайте посидим, Танюша? Вы замужем?
— Ну, иногда… — Она поколебалась, глянула на часы, смерила его каким-то стеснительным взглядом.
Они сидели на лавочке в глубине больничного сада, болтали о какой-то чепухе.
— Правду ли люди говорят, что вы служите в Смерше? На вид не похож, такое открытое, доброе лицо… — спросила Таня.
— Что вы, Танюша, это ведь не трехглавый Горыныч, всего лишь контрразведка армейского уровня, поиск и уничтожение диверсантов, беглых главарей Третьего рейха.
