Обернулся, не поднимая головы: — Эй, Петро, ты как там? Держись, дурила, это тебе не картошку на драники натирать!
Бульба отозвался в том же духе, дескать, шел бы ты лесом, умник. Но причин для смеха оставалось все меньше. Слишком неравны были силы. Горстка защитников госпиталя стреляла по деревьям, экономя патроны. Власовцы боеприпасов не жалели, наседали. Они мерцали за деревьями, накапливались метрах в десяти от больничной ограды. Откроют кинжальный огонь, преодолеют пустырь стремительным броском — и в рукопашной с ними уже не совладать…
— Эй, коммуняки, жиды позорные, сдавайтесь! — проорали из-за деревьев.
— Тогда просто убьем! А будете сопротивляться, на ремни порежем!
— А ты подойди, порежь, гнида фашистская! — отозвался Кондратьев и распластался, измазав физиономию, когда шквал свинца вздыбил свежевскопанную клумбу. Перебежали еще несколько человек. Петлял между деревьями юркий невысокий боец, волоча за ствол ручной пулемет Дегтярева. Только этого не хватало! Павел прицелился и выстрелил одиночным.
Мимо! Пулеметчик ударил рваной очередью и орал, давя гашетку. Из оконных переплетов посыпались последние стекла, разлетелись клочья деревянной облицовки. В один присест пулеметчик опустошил диск. И в этот момент Павла осенило.
— Мужики, стреляйте по машинам! — крикнул он. — По колесам, мать их! — И первым ударил по «полуторке» и «Эмке», которые находились фактически под боком. Нужен транспорт? Получите, твари! «Эмка» сразу же просела — полопались шины, отвалился передний бампер.
Лежащий рядом Кондратьев быстро сообразил — тоже перенес огонь. «Полуторка» клюнула носом, несколько пуль ударили в крышку капота, закрывающую двигатель, изогнули ее, а одна попала в бензобак, выплеснулось и тут же полыхнуло горючее. Машина загорелась, и ее мгновенно окутал чадный дым.
— Господин ротмистр! — истошно завопили за оградой. — Они машины сжигают, суки!"
"Не было им больше смысла вести бой. Разве что из мести, из злобы перед всем советским — перебить раненых и персонал, сжечь, к чертовой матери, лазарет! Власовцы снова стали метаться.
Ветер сменил направление, и дымом горящей машины заволокло их позиции. Разразилась бешеная истерика! Советских людей крыли отборным матом, бросили несколько гранат, взорвавшихся с недолетом. Дрогнули ряды, неприятель стал отползать. Снова в оборону! Павел стрелял, стряхивая грозди пота с лица, перекатывался, снова стрелял. И рядом кто-то лупил одиночными. Власовцы пятились, беспорядочно огрызаясь.
