За их спинами мерцала офицерская фуражка, высунулся обладатель холеной саксонской физиономии. Лично Георг фон Лихтенберг?
— Хайль Гитлер! — проорал Павел, выбравшись из люльки и вскинув руку. — Штурмбаннфюрер Лямке?
— Вы кто такой? — насупился подошедший офицер. Форма на нем изрядно поблекла, на щеке «цвела» незаживающая царапина.
— Гауптштурмфюрер Клаус Витте, 2-й Бранденбургский полк, выходили из окружения! — ответил первое, что пришло в голову, Павел и щелкнул каблуками. — Это унтер-фельдфебель Кох, — показал он на Звягина.
Тот тоже слез с мотоцикла и делал вид, будто что-то ищет в коляске. — Все готово к отправке, герр штурмбаннфюрер? — скользнул взглядом по двору Верест.
Холеная морда в фуражке с задранной тульей вылезла на крыльцо и исподлобья взирала на происходящее. Солдаты прекратили болтать и слоняться — тоже смотрели. Часовые на «верхотуре» отвернулись от окрестностей, их взоры были теперь обращены во двор.
— В чем дело, Витте? Где гауптштурмфюрер Рейнман?
«Я за него», — подумал Верест.
— Там засада, герр штурмбаннфюрер! — Он снова вытянулся во фрунт. — Ваши люди попали в капкан большевиков недалеко от Мозенского леса. Рейнман ранен, сопровождающий его Бауэр убит. Мы с тремя солдатами и раненым обер-лейтенантом Риттером находились в той местности, пробирались вдоль опушки. Пулеметным огнем отделение большевиков было уничтожено, но мы поздно подоспели на помощь. Рейнман рассказал о своей миссии. Мне очень жаль, штурмбаннфюрер, но дорога в Козлице через Мозенский лес перекрыта Красной армией.
Они идут лавой, приближаются сюда, похоже, у них есть информация об активности в замке. Минут через сорок они будут здесь. У них несколько грузовиков. Пока не поздно, прикажите своим людям загружать машины. Метрах в пятистах отсюда можно въехать в лес, спрятать груз в овраге, подождать, пока красные уйдут… Впрочем, дело ваше, — пожал плечами Павел. — Это ваши люди и ваш груз.
А мы с унтер-фельдфебелем Кохом просто хотели помочь…
Офицер колебался, не зная как поступить.
— Лямке, черт возьми, что вы ждете? — гаркнул, спускаясь с крыльца, рослый и прихрамывающий барон Лихтенберг. — Вы слышали, что он сказал? Быстро начинайте погрузку!
И вдруг у Лямке сузились зрачки, кожа на скулах натянулась. Он смотрел не на Павла — куда-то мимо. Беспокойно дрогнуло сердце. Верест скосил глаза, как бы случайно повернулся боком.
