Все машины заправлены бензином…
— Куда должны пойти?
— Этой информацией владеют только старшие офицеры… Думаю, мы должны пробиться на запад, через Кладно, в расположение американцев…
Алексей усмехнулся. Тяжело же им придется. Ключевые трассы контролируют советские войска. Впрочем, существуют объездные грунтовые дороги, на которые никаких патрулей не хватит.
— Рядовой состав — ваффен СС?
— Да, это парни из 3-й роты усиления… Они с боями выходили из-под Аушви… — Парень вдруг опомнился, что сболтнул лишнее, и закашлялся.
Оперативники переглянулись. Эти люди, каким-то чудом выжившие в боях, действительно входили в охранное подразделение концлагеря Освенцим, отбитого еще в 44-м. И вряд ли там все такие сговорчивые, как этот безусый гауптштурмфюрер.
— Раздевайся! — повелительно махнул стволом Павел.
— Что? — хлопнул глазами эсэсовец.
— Раздевайся, говорю, скотина… — Верест подался вперед, надавил стволом в сереющую физиономию гитлеровца.
Тот, давясь рыданиями, безропотно стащил с себя обмундирование, оставшись в исподнем.
Котов, придерживая под локоть, повел его за кусты. У парня подгибались ноги, он еле волочил их. Все дальнейшее произошло в молчании — хруст шейных позвонков, хрипы, агония. Оперативники делали вид, будто ничего такого не слышат.
— Звягин, облачайся! — кивнул Павел на разбросанную одежду мотоциклиста. — Быть тебе унтер-офицером. Остальные, слушай мою команду. Мы со Звягиным едем в замок, импровизируем по ходу. Вы выдвигаетесь на передовые позиции, держите на прицеле часовых.
Чуть шум — снимаете их, и вперед. Часовые отвлекутся, подставят спины, думаю, справитесь. Да не заставляйте себя ждать, иначе мы с Лехой рассердимся. На случай, если все пойдет не так: ждете пятнадцать минут, гасите часовых и врываетесь в замок. Не можем мы, парни, позволить этой колонне уйти. Чувствую, что не можем…
— Командир, да мы-то справимся, — пожал плечами Окулинич, — но вы-то сами — к волку в пасть, ничего?
— Ничего, — улыбнулся Павел. — Эта пасть уже практически беззубая.
Однако сердце тревожно сжалось, когда они выехали из леса по петляющей дороге.
Пасть-то, может, и беззубая, но загнанные звери порой сопротивляются с таким ожесточением, что диву даешься. Мундир эсэсовца невыносимо жал, фуражка тоже была не по размеру, еле держалась на макушке. Он покосился на Звягина. У того, наоборот, облачение Бауэра висело мешком. Не располагает образ жизни оперативника Смерша к пышным телесам. Лямки шлема с защитной сеткой он туго затянул под подбородком.
