С бездорожьем эта штука справлялась, но на шоссе развивала небольшую скорость, то есть уходить на ней от погони крайне не рекомендовалось.
В машине находились трое солдат. Амфибия прогрохотала по мосту, спустилась с асфальтированной площадки. Медленно проехала мимо часовых на дальней точке. Пассажиры перекинулись с ними парой слов, приветливо помахали. Похоже, в этом урочище все друг друга знали. Она остановилась под горой, посреди стоянки, и из нее высадились военные в комбинезонах со штурмовыми винтовками.
Двое в черном неспешно направились к ним.
— Командир, все это, конечно, крайне живописно, — проворчал Звягин, — но не грех бы это дело обойти и подумать, как переправиться через реку.
— Прикинем на себя наряд фашистского стрелка? — задумался Котов.
— Добровольно не отдадут, — усмехнулся Верест. — Да и сдается мне, товарищи офицеры, что гарнизон тут небольшой, все знают друг друга в лицо. Но к той горке у нас определенно интерес…
— Поезд там, товарищ капитан… — сглотнул Окулинич.
— Мертвой бабушкой клянусь, он там… Загнали в самый край секретного объекта и перекрыли ему дорогу назад… Спрашивается, зачем?
«Чтобы свои по следу не пришли, — подумал Павел. — Успешная операция господина Леманна по изъятию немецких же ценностей…»
— Почему же река не представляет для них опасности? — задумался Звягин. — Ведь по реке можно проникнуть в самое логово…
— Версия крутых порогов тебя устроит? — ответил капитан. — Пороги на западе, пороги на востоке, никакое судно по реке не зайдет…
Все одновременно навострили уши.
Потеряли бдительность, забыли, что это «общественное» проходное место! За спиной заскрипела дверь, раздалось покашливание. Отхлынули все разом, прижались к стене, но разве это спасет? Вышел автоматчик в каске и камуфляжной накидке, широко зевнул. Мясистая физиономия выглядела заспанной. Смена часового? Он уловил посторонних боковым зрением, начал выворачивать голову. Какая незадача, право слово! В удар кайлом расстроенный Павел вложил не только всю силу, но и всю душу! Он ударил точно в макушку, с мощным замахом.
Заостренный шип пробил насквозь каску, расколол черепушку. Немец успел охнуть, растопырил пальцы и как-то даже присел. Удивленные глаза сбежались в кучку, хлынула кровь из-под шлема. Он повалился боком, тряхнул ногами.
Поздно, их заметили! Взвизгнул часовой у подножия лестницы, скинул с плеча автомат. Окулинич повалил его с первой же очереди. И воцарилось что-то несусветное.
