— Я так ждала, что вы это скажете… Весь день вертелась, как на игле, так хотела вас увидеть, а вы пришли так поздно и не один… Я понимаю, что у вас дела, вы очень заняты по службе… Вы сегодня были такой расстроенный, или мне показалось? А еще у вас гимнастерка порвалась, к тому же она очень грязная. Я бы вам все выстирала, высушила, но ведь завтра вы опять в ней уйдете? Вы, русские, не очень любите снимать с себя грязную одежду…
— Нет, Линда, мы очень любим снимать с себя одежду, — засмеялся он, — если есть, во что переодеться.
Ну, хорошо, завтра я предоставлю вам такую возможность, будете стирать, сушить, гладить. И обещаю, завтра я не буду выглядеть таким прибитым и расстроенным.
«Вернуться бы завтра», — почему-то подумалось ему.
Спать оставалось не так уж много. Под тихое бормотание Линды он начал проваливаться в бурлящее море сна. Там перемешивались мертвые немецкие автоматчики, то выныривал, то вновь тонул совершенно белый капитан Рудницкий, что-то вещал на ухо с бесподобным кавказским акцентом младший сержант Давлаев.
Гремела, погружаясь в пучину, здоровая мотодрезина со строительным краном, за ней — самоуправляемая автомотриса, набитая рабочими в немецких армейских шлемах. Пропадал в бездне вод оборванный кусок железнодорожного полотна…
Линда убежала под утро. Когда постучали в дверь, рядом никого не было, но мятая постель еще хранила ее тепло. Чертыхаясь, Павел натянул брюки и доковылял до двери. Мельком глянул на часы — собственно, семь, вставать пора…
— Здравия желаю, товарищ капитан, — сообщил взъерошенный Окулинич, одетый примерно так же.
Он сунул любопытный нос в спальню, и возникло неодолимое желание щелкнуть по нему. — Атмосферка тут у вас, товарищ капитан, — уперся он взглядом в мятую кровать с двумя подушками, — характерная такая, я бы сказал, с нотками легкого разврата…
— Что надо? — отрезал Павел. — Уже встаем…"
"— Я по делу, товарищ капитан. Окна нашей трехместной спальни выходят на дорогу. Мы проснулись раньше тебя и уже минут пятнадцать наблюдаем эту картину. Город только просыпается.
Напротив дома на другой стороне дороги стоит трофейный «Опель», в нем сидят штатские физиономии и таращатся на наши окна. Они не в курсе, что мы их засекли. Вопрос: нам стоит беспокоиться? Решили не тревожить этих ребят, пока не доложим тебе…
Павел отстранил разговорившегося Рому, шагнул через коридор в соседнюю комнату, когда-то бывшую кабинетом. Вся компания уже встала, с интересом смотрела на командира. Он прижался к стене, глянул за шторку.
