Верест догадывался, что последует дальше, но все же рука машинально поползла под подушку, нащупала рукоятку пистолета. Тревога оказалась ложной. Фигура в длинной ночной сорочке проникла в спальню, осторожно прикрыла за собой дверь. Создавалось впечатление, что она плывет по воздуху. Женщина с распущенными волосами подошла ближе, села на краешек кровати у него в ногах. Павел окончательно проснулся, следил за ней, затаив дыхание. В доме стояла тишина — фрау Магда давно спала, и товарищи за стенкой угомонились.
Она сидела рядом, еле слышно дышала, явно волновалась. Однако пришла, хотя никто и не заставлял.
Заметив, что он не спит, — прошептала по-русски:
— Пауль, это я, Линда… Простите, мне было так плохо… Ужасные мысли лезут в голову…
Его вдруг охватила злоба. Зачем пришла к советскому офицеру — невеста фашиста, сестра фашиста? Страх берет, скучно, одиноко? А каково в СССР десяткам миллионов одиноких баб, оставшимся без кормильцев, без любви, без ласки? Но злость тут же исчезла, в конечном счете все мы люди…
Он подвинулся, освобождая место рядом с собой, откинул одеяло.
И «свято место» долго не пустовало, женщина со стоном выдохнула, стащила через голову сорочку, ухитрившись аккуратно повесить ее на спинку, легла рядом, прижалась к нему…
Все произошло как-то быстро, естественно, но непонятно. Он не был любителем скоропалительных интимных процессов, но если женщина настаивает… Она тяжело дышала, обнимала его и даже после того, как все закончилось, не хотела отпускать.
Что-то было в этой женщине, и действительно, какая разница, кто она — немка, полька или русская? На профсоюзное собрание не вызовут, на вид не поставят. Свои поржут, да перестанут.
Павел поднялся, подошел к окну, открыл его пошире, пуская в воздух колечки табачного дыма. А когда вернулся и снова лег в кровать, Линда нежно погладила его по груди и прошептала:
— Спите, Пауль, вам завтра рано вставать. Я и так отняла у вас много времени, пойду к себе… Если вам понравилось, то, может быть, и завтра загляну?
— Конечно, Линда, — отозвался он, — загляните…
— У вас не будет неприятностей из-за меня? — забеспокоилась она.
— Я слышала, что у вас такое… не очень поощряется…
— Не волнуйтесь, Линда, неприятностей не будет, — погладил ее по щеке Павел. — Вам вовсе не обязательно уходить, спите здесь, места хватит на двоих.
— Правда? — она обрадовалась, прижалась к нему.
