Свою злобу я представила огромной черной кошкой, вроде той, что одобрительно щурилась на меня из угла веранды. Она была злая, совсем дикая, поэтому я мысленно гладила и гладила ее по напряженной спинке.
— Спи, дракон мой, сладким сном, дремлет магия кругом, гнезда, солнце и луна, растворились в бездне сна…
Не знаю, откуда пришли в голову слова старинной драконьей колыбельной, но я тихо мырлыкала ее под нос, и ярость утихала. Снова одуряюще пахла лаванда, мирно посапывала кошка, ветер пробирался по ветвям.
Музыка и мерный стук ступки ввели меня в транс. Движения руки стало плавным, покачивающим, казалось музыка льется в чашку с кончика пальцев, оседая на фиолетовой мякоти цветков.
Я закончила лишь к вечеру, сделав по рецептуре состав настойки от… скорби. Я глазам своим не поверила, когда прочла название. Надо же, такие простые материальные вещи лечат от скорби. Самой, что ли, выпить?
В зельеварной было пусто, поэтому я вернулась в дом, едва сдерживая радость. У меня в руках поблескивал синий пузырек с самой настоящей магией, сделанной собственными силами!
К сожалению, сегодня была очередь Глок готовить на день, поэтому в кухне попахивало уксусом и горелым, но мне было все равно.
— Смотри, Бертель!
Позвала я старушку, но вместо нее ко мне обернулся вчерашний синеглазый вейр Шиин и со старинной галантностью, присущей древним кланам, обозначил поклон.
— Познакомься с моим братом, — с тихой гордостью сказала Бертель. — Кастор принадлежит второму по силе клану Сопределья, и является одним из лучших сынов Вальтарты.
Я бы с радостью онемела от шока, но за сегодня на меня пришлось слишком много новостей. Разбуженная драконица, Орхо со своим шантажом, магия… Поэтому я просто присела в реверансе.
— Приветствую, вейр Шиин.
На миг мне показалось, в его лице отразилось неприятное удивление. Не понравилась ему моя сдержанная реакция.
Но в дальнейшем вейр Шиин повел себя, как настоящий джентельмен, проводив к столу моих старушек и благородно не заметил кухонную вонь, он даже позволил положить себе на тарелку немного риса и подозрительного вида котлету.
Есть, правда, не стал.
А у меня не было выхода. Вряд ли меня покормят в другом месте. Поэтому нарезав котлету или нечто, на нее похожее, кусочками, обратилась к Бертель:
— Вы сказали, он ваш брат?
Бертель, помедлив, кивнула.
Ей было двенадцать, когда потоки силы в ее жилах скрутило и запутало, как новогодние ленточки-кудряшки.
