Поставить на колени.
Руки у меня так тряслись, что пришлось вцепиться ими в дубовый стол.
— Ты имеешь в виду, что любой высокорожденный может оболгать вею лишь на том смешном основании, что он ей не нравится?
Кристан посмурнел, но отпираться не стал:
— Основание у меня самое замечательное. Одна вороватая вея, изъяла из моего кармана семь золотых, пока я рассматривал товар в темной лавке. Короче, вея, — он перегнулся через забор, опираясь на яблоневый ствол, и уставился на меня немигающим взглядом. — Завтра. Либо ты отработаешь кражу, либо ждут тебя казематы, сгоревшая лавка и мертвые бабки.
Их давно пора утилизировать.
Несколько секунд я сидела, уставившись в стол, пытаясь подавить черную ярость, заполнившую сердце. А когда подняла голову, сад был спокоен и зелен, и ветерок путался в листве, вейр Орхо дано ушел.
«Надо взять себя в руки, — подумала я отчаянием. — Ни одно зелье на земле не любит лишних мыслей во время работы. Это же основы!»
На тумбе появились глубокие борозды, дымился стул, дымились горстка зельеварных активов и старый яблоневый пень у веранды.
Опасливо тронула борозду — видит небо, без понятия откуда она взялась! Может я нож схватила, сама того не заметив?
Рядом фыркнули. Я опустила взгляд и увидела нашу безымянную кошеньку, смотревшую на меня, как на дуру. Котяра потянулась, с наслаждением выгнув спину, а после поднялась на задние лапы, опираясь передними на тумбу, и хватанула край столешницы когтями. Царапины вышли существенные, но рядом с бороздами — просто ерунда.
Кошка смотрела на меня не мигая, словно пыталась протолкнуть мне в голову очевидную с кошачьей точки зрения мысль. Я отвела взгляд и присела, собирая выпавшую из миски лаванду. Половину, вон, рассыпала."
"Мысли бродили у меня в голове невеселые. Знаю я, какую мысль мне кошка толкала. Мои это борозды, и стул с пеньком тоже я подпалила, но самое страшное — моя это вина, что Орхо обозлился на бабулек. Я принесла несчастье в их дом.
Неужели придется идти к Орхо? Гнев, разбавленный ужасом, прокатился по коже, поднимая волоски.
Нет! Не хочу! А если идти, то уж точно не для того, чтобы умолять и в постель ложиться. Мне надо подумать… Подумать… Взять себя в руки.
Собрав лаванду, я выпрямилась и буквально заставила себя усесться в кресло обратно.
— У меня есть работа, — сказала вслух. — Важная работа, которую мне дал один важный человек. Я сделаю свою работу, и только потом приму решение.
Вцепилась в ступку и принялась нервно мять лаванду заново.
