Почему я раньше этого не делала? Замок вдруг стал маленьким и игрушечным, словно я залезла в кукольный домик. Диан, с искаженным лицом кричащий мне что-то отдалился, делаясь мелким, подобно жучку в траве.
Но он так отчаянно кричал, а Анвар просил меня прислушиваться к его мнению.
Я послушно склонила голову, усиливая слух.
— Вы должна остаться! — его лицо вдруг приблизилось, словно картинка, увеличенная на андроиде, но почему-то теперь я видела Диана только одним глазом. — Вы единственная оставшаяся Фалаш, вы обязаны быть здесь!
Все, что он говорил, казалось бессмысленным и глупым, поэтому я просто легонько оттолкнула его, но эффект превзошел все ожидания.
Крошечные столики, кресла, банкетки и вазы вперемешку с людьми кубарем покатились по маленькому залу. Игрушечный Кастор выпрыгнул вперед, активируя щит. Он что-то отчаянно кричал, но я больше не хотела его слушать.
«Мы выясним все сами, — злобно согласилась драконица. — Вернем наше».
В зале, уменьшившейся до размеров барби-домика, был всего один выход, показавшийся мне подходящим к моим размерам.
Громадное, выложенное знакомой цветной мозаикой окно, лопнувшее под моими когтями стекольной крошкой. Я даже не спрыгнула, я вырвалась, оставляя позади раскуроченное Гнездо Фалашей.
Краем глаза я видела ночной Велеш, расцвеченный огнями магических светильников и маняще тихий по сравнению с бурлящим внизу человеческим морем. Казалось, все Сопределье стеклось к замку — от дракониров, паривших в небе, до простых веев, державших в руках чадящие факелы.
От каждого взмаха моих крыльев едва слышный поначалу многоголосый гул ширился и рос, как растет к небу трава и ширится река в половодье. В какой-то момент криков стало так много, что я против воли начала различать отдельные возгласы.
— Герцогинюшка вышла, сама…
— Истинные завсегда выручают друг друга! Испокон веков так было!
— Крылья во-о-о… А хвост! А пламя!
— Сожжет договор, как есть сожжет…
Против воли я скосила глаза вбок и поймала огневой всполох от собственных клыльев, и набрала высоты.
Не хватало еще поджечь эту говорящую миниатюру человеческих гуляний внизу.
Мне наперерез бросились два дракона песочной окраски, в одном из которых я узнала Вороша, хотя никогда не видела его в первородной форме. Я хотела выкрикнуть: «Прочь!», но вместо этого из горла вырвалось угрожающе-низкое рычание.
