В ответ драконица взвыла в неподдающимся разумению ледяном бешенстве. Даже я сама могла уловить лишь бессвязный набор слов. Анвар, мое, страшно, верни его, верни его, верни его…
Ум холодно напомнил, что теперь меня не защищает дар супруга, и очень скоро мою драконицу услышит любой дракон в пределах драконьего слуха. Эта мысль решила дело. Подобрав полы ночнушки, я бросилась обратно в спальню.
И вовремя. Под дверью метнулась тонкая полоска света, послышались легкие шаги, тихий, едва различимый шепот. Я тут же скользнула в одеяло, давя дыхание и грубой силой смиряя драконицу.
Не хватало еще, чтобы ее почуяли.
Кто-то постоял около мой двери, но не вошел. Скользнул дальше, унося за собой страшную, невидимую бурю, которую ощущал, но не мог объяснить мой разум.
Ум терпеливо собирал все происходящее из осколков недомолвок, взглядов, случайно оброненных слов, давно стершихся из памяти совпадений. С каким-то недоумением, я вдруг осознала, что все это время жила в вакууме. Я хотела, чтобы меня оставили в покое, и… меня оставили в покое.
Все происходящее в Гнезде Фалаш и за его пределами прошло мимо моих глаз, и теперь, чтобы откопать хоть что-то, позволяющее понять происходящее, приходится собирать по фрагментам. Единственное, что мне было известно наверняка, это ритуал вызова богини, который должны были совершить в ближайшее время.
Сегодня, поняла я вдруг. Сейчас. Вот в эту минуту, они уже должно быть подняли к храму богини Смеха и проводят обряд.
Поэтому Анвар и усыпил меня, чтобы я не вмешалась ненароком.
Сегодня пятое день месяца фальф, когда цветет драгоценное древо Шалф, как в тот день, когда далекий предок Анвара заключил свой первый договор с богиней. И уходящих с Анваром драконов было одиннадцать. Двенадцать, если считать с ним вместе.
В груди страшно сжалось, меня замутило, комната завертелась перед глазами, словно тело мстило за невозможность разделить в ним панику. Но ум, приученный к педантичной зельеварной работе, было не остановить. Он шел дальше, выстраивая и отвергая версии происходящего.
Бертель, когда-то отвергнутая собственной семьей, все еще оставалась в ней первенцем, и Алане Леяш была старшим ребенком в семье, и тот блондин, слишком юный для старшего ребенка, как и был старшим сыном клана Верхош. Нир Сталеш вписывался в картину молодых и юных драконов хуже всех, но и он был первенцем. У Милене, когда принятой в один из кланов не осталось семьи и еще полсотни лет назад она стала главой семьи вымершего клана.
