Князь Егорий, спешивайся немедля! Тебе как достойнейшему из достойных доверим мы нести священный крест Иерусалимский[65] из храма Новгородского в храм Царьградский!
Егор послушно спешился, пока еще не очень понимая, что именно происходит. Однако очень скоро один из монахов из свиты архиепископа вручил ему большущее деревянное распятие на длинном копейном ратовище. Другие священники торопливо занимались переоблачением, разжигали лампады, требовали от ратников отвести лошадей назад, в самый конец походной колонны.
– Кайся, сын мой! – потребовал Симеон, подойдя к князю.
– Грешен, чего уж там, – признался Вожником.
– Именем Господа нашего Иисуса, отпускаю тебе грехи твои, чадо. Войди в сей город чистый душой и разумом, – осенил его знамением архиепископ. – Ты идешь первым, я за тобой. Ну, с Богом!
Егор вздохнул, перекрестился, поднял большой крест и медленно зашагал по дороге в сторону Константинополя. За его спиной послышалось заунывное песнопение – священники молились.
Впереди же медленно опускались пролеты широкого подъемного моста. Они коснулись земли в тот миг, когда князю Заозерскому оставалось дойти до рва всего лишь три коротких шага. А когда Вожников ступил на доски настила, перед ним так же медленно стали отворяться окованные бронзой величественные Золотые ворота.
Это был первый город, который Егор брал столь оригинальным способом.
Глава 11
Любовница"
"Величественный снаружи, изнутри Царьград произвел на Егора самое гнетущее впечатление.
Развалины, развалины, развалины… Развалины Большого дворца, разрушенного крестоносцами двести лет назад, да так и не восстановленного, развалины дворца Дафна с той же судьбой, развалины дворца Труфно, развалины ипподрома, разграбленного во время полувековой католической оккупации и заброшенного, развалины храма Богоматери Фаросской с той же судьбой. Дома без крыш и окон, зарастающие травой улицы, пасущиеся на площадях козы… Через несколько часов прогулки Егор понял, что же напоминает ему этот город.
Больше всего Константинополь походил на заброшенный завод, о былом величии которого напоминают мощные стены, балки козловых кранов, фундаменты прокатных станов – но ныне на огороженном стенами пространстве бродили лишь редкие сторожа и бегали одичавшие кошки[66].
Сказочный Царьград как был, так и остался городом из мечты.
