– Наш поход закончен, друг мой, – сказал он татарину. – И я прошу тебя принять награду. Хочу отдать тебе в кормление все земли на запад отсюда. Албанию, Грецию, деспотат Морею и Македонию, родину знаменитого полководца Александра Великого. Думаю, эта земля по совести должна принадлежать именно такому честному и храброму воину, как ты. Уделы для служивого люда раздели по жребию между своими и литовскими воинами. Восточную часть бывшей Османии отдам москвичам. Ныне эти места заметно обезлюдели, однако они весьма плодородны.
Вон сколько воинов у Мусы прокормили. Теперь же, когда сюда пришел вечный мир, в десять раз больше дохода приносить смогут. Ты только к советам литовских подданных своих прислушивайся. Они в возделывании земли более умелы будут.
– Ты удивляешь меня, княже, – покачал головой Темюр-мирза. – Ты вел своих людей в поход во имя православия, освободил от завоевателей исконно православные земли и теперь хочешь отдать половину захваченного мне, мусульманину?
– Это говорит человек, родившийся и выросший в самой большой и богатой Сарайской епархии? – вскинул брови князь.
– Но… – начал было Темюр-мирза и запнулся, осмысливая услышанное.
– Я хорошо помню прошлое, мой храбрый друг, – положил руку ему на плечо Егор Вожников. – И я знаю, что самый стремительный рост православия, его рассвет на русской и татарской земле совпал со временем величия именно татарской Великой Орды. Поэтому именно тебе, татарину и мусульманину, я поручаю позаботиться о процветании христианства в доверенном тебе уделе.
Ты честен и справедлив, ты сможешь это сделать, не перегнув палку и не наломав дров."
"– Ты мудр и дальновиден, княже, – после небольшой заминки ответил Темюр-мирза. – Служить такому правителю честь для воина. Можешь быть уверен, я оправдаю твое доверие и буду тебе столь же преданным слугой, каким остаюсь нашей царевне мудрой Айгиль. – Он с силой ударил себя кулаком в грудь, поклонился и побежал к лагерю татарской конницы.
В одном степняк был совершенно прав: Егор не хотел вести татарские тысячи к главной православной столице.
Это не доставит особой радости ни мусульманам, больше уважающим Мекку, ни горожанам, которых явно не обрадует сарацинская конница на родных улицах. От Эдирне к Царьграду свой путь продолжили только православные воины, в воодушевлении своем прошедшие двести с небольшим верст не за десять, а всего лишь за семь переходов.
* * *Константинополь, Византия, Царьград… Последнее название города нравилось Егору больше всего.
