Вскоре залихватский посвист заставил новгородское ополчение сомкнуться, и быстрая татарская конница, промчавшись через открытые проходы, вынеслась вперед.
Османская пехота, готовясь отразить натиск, опустила копья и подняла щиты – но Темюр-мирза своих воинов на смерть, конечно же, не повел, промчавшись мимо османов через открывшийся вдоль гор проход.
Егор представил себе, что должны чувствовать пехотинцы, наблюдающие, как многотысячные полки врагов уходят им за спину, и невольно поежился. А потом снова вскинул руку:
– С четвертой засечки… Пали по готовности!
Теперь часто жахающие стволы начали разить центральный полк султана и стоящую над берегом конницу.
Близкая смерть товарищей, отсутствие приказов и осознание того, что многие тысячи врагов замыкают окружение где-то позади, сломали дисциплину уже после первой же перезарядки. Пехотинцы начали пятиться, конница на рысях отвернула в тыл.
– Федька, – подозвал юного боярина князь. – Беги к горнистам. Пусть трубят для кованой рати атаку.
Услышав долгожданный приказ, московские и литовские полки дружно опустили рогатины и пустили застоявшихся скакунов в рысь, разгоняя для сплоченного смертоносного удара. Но пришелся этот удар уже не в плотный копейный строй, а в рыхлую толпу драпающих в ужасе людей, и без того бросающих оружие и щиты…
– Боярин Михаил, – окликнул оцепеневшего валаха Егор. – Сколько нам еще отсюда до султанской столицы?
– Триста верст, – сглотнув, ответил паренек.
– Прекрасно, – кивнул Вожников. – Так далеко османы не добегут.
Или под саблями полягут, или по кустам попрячутся. А мы через десять дней будем там.
* * *Эдирне стоял в просторной долине сразу на выходе из ущелья Тунджа и был удивительно похож на крепость Варна, только увеличенную в двадцать раз. Те же башни, те же стены, тот же ров. Несмотря на полуторакилометровую длину укреплений и три десятка башен – пушек в городе так же не имелось ни одной.
Князь Заозерский выстроил батарею там, где ров показался ему помельче и поуже.
Пушки с расстояния в триста саженей открыли частую стрельбу, разбивая гранитное основание сразу трех башен. Жечь порох пришлось полных два дня, истратив большую часть из оставшихся снарядов – но зато, когда укрепления посыпались, у горожан просто не нашлось сил, чтобы оборонить сразу все проломы.
Через четыре дня, когда воины отвели, наконец, дух в покоренном османском городе, Егор отдал приказ готовиться к последнему переходу и призвал к себе Темюр-мирзу.
