Сославшись на завтрашние дела, покинул пир и великий хан, на прощанье пожелав гостям пировать до утра… «или сколько хотите».
Никита Купи Веник, в сопровождении всех прочих слуг терпеливо ожидал князей во дворе. Прождет и до утра, как в прошлый раз, а тем временем…
Горшеня покосился на храпящего Хряжского – ну, этот до утра точно не встанет, а если и встанет, так только для того, чтобы выпить и тут же упасть.
Встав, княжий двойник подозвал одного из ханских слуг, неслышными тенями убиравших посуду:
– Эй, как там тебя… Мне надо во двор.
– Большая честь проводить тебя, славный господин! – бросив посуду, слуга изогнулся в поклоне.
Лжекнязь покачал головой:
– Нет, ты не понял. Мне не надо, чтоб меня там видели… пьяным. Нет ли потайного хода? И… там у ворот, меня ждут носилки… Я сяду в них за воротами.
– Не извольте беспокоиться, я все устрою, мой господин.
Ушлый слуга великого хана провел захмелевшего князя потайным ходом, ведущим далеко за ворота, и, поклонившись, попросил чуть обождать, бегом бросившись за носилками.
Ах, что это были за носилки! Просторные, с мягким матрасом, под красным бархатным балдахином. И влекли их не люди, нет – лошади. Один из слуг – погонщик сидел верхом, остальные побежали рядом.
Южная ночь, темная и чувственная, окутывала все вокруг своим жарким покрывалом, Горшеня едва дождался конца пути, выскочил сразу, как только слуга с поклоном сообщил о прибытии, и, не видя ничего вокруг, поднялся по широкой лестнице…
Вожделенная красавица Ай-Лили ждала его в опочивальне, лежа на широком ложе в одних лишь шальварах.
Упругая грудь танцовщицы призывно вздымалась, а черные колдовские очи сверкали недюжинной страстью.
– Ах, князь, князь! – обнимая вошедшего за плечи, зашептала девушка. – Как же долго я тебя ждала! Дай… я сама тебя раздену…
Не чувствуя себя от всего этого, Горшеня ощутил на своих губах горячий вкус поцелуя, ухватил красавице грудь…
– Ах, милый князь, – томно изогнулась та.
Потом вдруг выпрямилась, прижалась, посмотрела прямо в глаза… и вдруг отпрянула:
– Кто ты?
Горшеня не сразу и понял, что его разгадали, – как и предупреждал настоящий князь.
Даже пытался продолжить ухаживания – стянуть с девчонки шальвары… да та проворно ударила его кулаком в глаз и, выхватив из-под подушки кинжал, приставила к горлу:
– Ну, отвечай!
– Я… я… князь Егор послал меня.
– Вот как, послал? В мою постель?
– Н-нет… просто в Сарай. К хану.
Танцовщица задумалась, убрала клинок, и Горшеня вздохнул чуть более свободно.
