"
"– Ты, князь, думаешь, того мальчишку, что на тебе покушался, я в котел отправил? Нет, князь Егор – это все Едигей!
Расписав во всех подробностях гнусный характер никем в Орде не уважаемого эмира, Темюр-хан перешел к главному, предложив князьям принять участие в заговоре.
– Едигея надо убрать, – твердо заявил хан. – И мне от этого хорошо – избавлюсь от жесткой опеки, и вам – эмир ведь новый поход на русские земли замыслил, для чего и гонцов к Витовту слал. А что? С Джелал-ад-Дином теперь покончено, можно и Русь повоевать – добра нагрести, дань увеличить.
– Оно так, – князья переглянулись. – Все ты, великий хан, говоришь верно: Едигей никому в русских землях не друг.
– Ну, вот видите! – обрадованно воскликнул Темюр. – Что еще надо-то?
– Мне б своего государя сперва спросить надо, – осторожно заметил князь Хряжский – даже у этой орясины хватило ума не бросаться очертя голову в очередную ордынскую «замятню».
– И мне бы людей своих поспрошать – новгородцев, хлыновцев, – так же осторожно промолвил «заозерский князь».
– Над их воеводами я власти не имею.
– Что ж, спрашивайте, шлите гонцов, – прищурив глаза, Темюр-хан развел руками. – Только из Сарая не уходите – Едигей тогда вас опасаться будет, то всем хорошо.
– Из Сарая не уйдем, – хмыкнув, заверил Хряжский. – Уж больно тут у тебя, великий хан, весело!
– Без Едигея куда веселее будет, – хан опустил кубок на низенький резной столик. – А вы знаете – старый эмир может вдруг захотеть меня убить.
Я не баран – и сдаваться не собираюсь. Если вдруг до этого дело дойдет – поможете? А я московскую дань-выход на четверть уменьшу! Тебя, князь Иван, государь твой Василий за то милостями осыплет великими.
Князь Хряжский довольно засопел, вполне себе представляя, что так оно все и будет – за четверть-то ордынского выхода! Ох, похвалит князь Василий, пожалует – и волостей подкинет, и шубу со своего плеча, а может, и городишко какой во владение даст?
Подумав так, сказал, как выпалил Хряжский:
– Ты, великий хан, завсегда на меня рассчитывать можешь!
И Горшеня рад бы то же сказать, да ведь нельзя – прав он таких не имеет, языком почем зря молоть.
Он ведь сюда послан за молодым ханом да эмиром приглядывать, а не важные решения принимать. Как теперь быть-то?
– Все же я посоветуюсь… Много у меня войска не своего, чужого.
– А ты, князь, за свое войско скажи!
Ой, сказал бы Горшеня, да вот ошибиться боялся.
