Они больше ничего друг другу не говорили – зачем? Просто слились вместе… блеск томных глаз… страстные поцелуи… объятия… упругие молодые тела…
– Ах!
Оба выдохнули разом и еще долго лежали, наслаждаясь близостью и тишиной, которую князь нарушил первым:
– Только заметил – мы же говорили по-русски!
– Ну да, – Лючия улыбнулась. – Я ж из-под Киева, с Литвы.
– А имя чего такое?
– Мы католики.
– А-а-а. Еще выпьем?
– Как скажешь, мой господин.
Князь церемонно подал одалиске бокал. Оба выпили, потом – почти сразу – еще, и видно было, что девушка захмелела, а, может быть, еще и устала – видать, не успела выспаться днем.
– Поспи немного, Лючия.
– О, господин, я не…"
"– А я вижу – что хочешь. Спи! – осторожно набросив на девушку покрывало, Вожников поцеловал ее в губы. – Спи, милая. Но только знай – долго-то я тебе спать не дам!
– О, господин…
– И сколько нужно денег?
– А у тебя что? Дирхемы, сольдо, дукаты?
– Серебро.
– Тогда – пятнадцать дирхемов. Пять – хозяину таверны, пять – банщику и пять – мне.
– А банщику-то за что? – удивился князь.
– Ну… мы же обычно в бане работаем. При ней и живем.
– Ага, понятно – разделение труда, – покачав головой, Егор прилег поверх покрывала и ласково погладил девчонку по волосам, мягким и светло-русым. – Спи, милая Лючия, спи.
Никакими угрызениями совести молодой человек не терзался, ушами по щекам себя не хлестал – этот мир не исправишь, и нужно принимать его таким, какой он есть. Что же касается Лючии и ее занятия, то… все могло бы быть и гораздо хуже, попади она в какое-нибудь татарское селенье, где ее пользовали бы точно так же, только держали бы впроголодь, а за малейшую провинность нещадно секли.
Кафа все же город европейский… почти.
Эх, забыл спросить про ночную стражу! – глядя на спящую красавицу, запоздало подумал Егор.
Что ж, придется так, на удачу, тем более многие из стражников нового кондотьера уже знали, да и пергаментный патент на звание десятника был всегда при нем. Ну, неужели еще с коллегами проблемы будут? Хотелось бы надеяться, что нет.
Оставив на столе оговоренную сумму денег – даже на три монетки больше, лично для Лючии! – Вожников осторожно распахнув дверь, выглянул на галерею. Слава Господу – никого. Чу! Из соседней комнаты вдруг послышался стон… Убили кого? Снова стон… еще, еще, еще… Князь перевел дух – ну, ясно.
Он спрыгнул с галереи прямо на улицу, в теплую, залитую лунным светом ночь. Отражаясь в черной морской воде, в ясном спокойном небе сияли звезды.
