А к чему зря лить свою кровь? Пусть уж льется чужая.
Да, похоже, все кончено! Молодцы пушкари, да и все. Сняв латную перчатку, князь сдвинул на затылок шлем, утер пот ладонью и внимательно осмотрел округу.
Где-то впереди, у синих холмов, мелькнул всадник в белых латах. Мелькнул и пропал, словно растаял в резко навалившихся сумерках. Джелал-ад-Дин? Неужели это был он?
– Догнать!
Князь бросил коня вскачь, к холмам… понимая, что сейчас, почти ночью, уже никого не найдет и не догонит, разве что чисто случайно.
Но любой случай надо использовать, даже самый, казалось бы, пустой.
Спешившись у воинов Никиты Купи Веник, Вожников подозвал Федьку:
– Ты как?
– Щеку вон, стрелой оцарапало, – не удержавшись, похвастался юноша. – А так – цел. Как славно ты, княже, с пушками то придумал! Видел бы, как вражины разлетались… ух!
Парень довольно рассмеялся, и князь тоже улыбнулся в ответ: действительно, с артиллерией – здорово!
– Бери людей, да вокруг поезди. Всадник в белых латах.
– Джелал?!
– На рожон только не лезь, Федька! Ежели сыщешь, сразу шли гонца.
– Сделаю, княже!
Птицей взметнувшись в седло, юноша исчез в синей юной ночи, ясно звездной, с узенькой серебристой полоскою едва народившегося месяца.
Кроме верного Федьки, князь послал на поиски еще несколько отрядов – все они вернулись к утру ни с чем, да Егор, в общем, не шибко-то и надеялся – не того полета птица царевич Джелал-ад-Дин, чтоб так запросто схватить за хвост. Тем более – места эти он хорошо знает, вот оврага только не предвидел – так оно и понятно, недавний овраг-то.
"
"За синими холмами, еще невидимое здесь, в лощине, вставало солнце. Сверкающие золотом лучи его уже зажгли редкие облака, осветили высокое голубое небо. Этот рассвет, радостный и светлый, обещал хороший день, впрочем, хороший – отнюдь не для всех.
– Они уехали, мой эмир, – подбежав к сидевшему у костра человеку в белом плаще – смуглому и худому – доложил небольшой, лет тринадцати, мальчишка в коротком синем чекмене и порванной, надетой сверху, кольчуге.
– Я сам проследил… убил бы, но вы не велели.
Смуглое лицо эмира, худое и желчное, вдруг озарилось улыбкою, словно его зацепил краешек рассветного солнца:
– Спасибо, мой верный Азат. Будь уверен. Я отблагодарю тебя – хорошие времена вернутся. Так ты говоришь – Булат-хан мертв.
– Я метнул в него кинжал и вроде попал… Но врать не буду – не видел, сразу же побежал у реке.
