Дружинники – дюжина молодых парней, – почтительно замолчав, повиновались приказу, вскочив на коней и провожая взглядами только что отъехавшую от фонтана Золотых Ослов кавалькаду – подвешенный меж четырьмя вороными паланкин и трех всадников самого разбойного вида.
Прогрохотав копытами по мостовой, кавалькада свернула за угол и скрылась из виду.
– Никита, Авдот, – тотчас же махнул рукой старшой, десятник Евлой. – Едем, глянем – мало ли что…
– Но господине же приказал…
– Кроме господина, есть еще и госпожа Елена, – звякнув кольчугой, Евлой усмехнулся в усы.
– А она наказывала другое. И, если по нашей вине с князем хоть что-то случится… мы все нашу княгинюшку знаем.
– Да уж… – дружинники переглянулись. И в самом деле, на расправу княгиня была коротка.
Десятник махнул рукой:
– Ну, что стоим? Едем. Стражники нынче нам не указ – князь оставил пайцзу.
Тусклый и призрачный свет раннего ордынского утра едва проникал под покрывало изысканного паланкина, качающего столь сильно, что пару раз Егор невольно касался руки своей обворожительной спутницы, а один раз – на повороте – они даже соприкоснулись щеками.
– Князь, вас не укачало?
– Нет, – молодой человек сглотнул набежавшую вдруг слюну и честно признался: – Жду не дождусь, когда же мы наконец приедем.
В ответ прозвучал шепот:
– Чего же ждать?
Вожникову, конечно же, показалось, будто он ослышался – все ж таки пятнадцатый век на дворе, к тому же – Восток… Однако юная гурия вдруг прижалась к нему со всей страстью, а на губах князь ощутил поцелуй! Поцелуй горячий и страстный, не оставляющий времени ни на что.
Правильно вымолвила Ай-Лили – чего ж еще ждать? Ее ловкие руки уже снимали с князя кафтан, сам же Егор дотронулся ладонью до теплой девичьей талии, погладил пупок со вставленным самоцветом… нырнул пальцами под лиф, ощущая набухший сосок… и томный вздох, и нежное трепетанье…
– Ах, князь, князь…
Высвободив упругую грудь, отлетел в сторону лиф, горячие ладони князя скользнули под шальвары… стащили, отбросили…
– О, мой князь… князь… князь…
Два тела слились в одно в несущемся по пустынным улицам паланкине, из которого вскоре донеслись стоны.
– Мой князь…
Жаркие объятья красавицы, полумрак, стук копыт и качающиеся носилки. Вот чем-то запахло… розами?
– Это мой сад, князь… Мой дом. Мы приехали. Будь моим гостем!
Они вышли, обнявшись и едва накинув одежду, – Вожникову показалось, будто в большом доме певицы совсем не было слуг. Нет, они, конечно, были, но старались не попадаться на глаза.
