Пока же можешь идти и явишься по первому моему зову… Эй, слуги! Да где ж, наконец, этот шайтан мозольщик?"
"Орясина князь Хряжский от безделья устроил во дворе караван-сарая забаву: велел слугам вкопать у забора кол, да наперебой со своими воеводами швырялся в него комьями глины – кто скорее собьет. Веселая вышла забавушка, истинно молодецкая, жаль зрителей маловато было – постоялый двор был отдан посольству целиком, и местная шантрапа тут не шлялась. Правда, мальчишки, услыхав богатырский смех, за забор все же заглядывали, даже, обнаглев, забрались на растущие рядом деревья, смотрели во все глаза, ставки, стервецы, делали.
– Эй, Айгиль! Свистульку свою, новую, против твоей пращи – на того вислоусого!
– Моя праща против твоей дрянной свистульки?! Да ты совсем страх потерял, Аллахом клянусь!
– А победит-то не вислоусый, а вон тот здоровенный батыр! На него, Айгиль, ставь – не ошибешься.
– Батыр? Вислоусый… Ладно, покажь твою свистульку! Она хоть свистит?
Егор тоже вышел на галерею – полюбоваться, поглазеть – с чего такой шум? Сразу узрев плечистую фигуру Хряжского, поискал глазами Яндыза и, не найдя, удивился – что же царевич-то, спит еще? Не похоже, никогда не дрых чингизид до полудня, даже если и ложился поздно.
Подозвав одного из своих воинов, Вожников послал его в каморку царевича – именно так, в каморку, опять же, отведенную в чисто конспиративных целях.
– Нету господина Абыза, – вернувшись, доложил слуга. – Говорят, и не возвращался еще.
– Ну, нет так нет, – Егор пожал плечами.
– Как вернется, доложишь.
Абыз – так звали в обозе царевича, князь Хряжский, конечно, обо всем осведомлен был, однако, помня наставления Василия Дмитриевича, помалкивал и язык зря не распускал – уж на это-то ума хватало. И еще кое на что – ишь, какую забаву нынче удумал!
Моросивший еще с утра дождик перестал уже, и в прорывах желто-жемчужных облаков проглядывало широкими полосками зеленовато-лазурное небо. Со двора пахло верблюжьим и конским навозом, у хозяйского птичника, важно переваливаясь в грязи, галдели гуси.
С галереи – караван-сарай стоял на невысоком, спускавшемся к Волге, холме – неплохо просматривался город – с мощеными улицами, кирпичными и каменными домами, керамическими трубами канализации и водопровода, с мечетями и церквями – ордынская столица являлась центром православной Сарайской епархии – и круглыми уютненькими площадями, чем-то – наверное, платанами и фонтанчиками – так похожими на парижские.
