– Но зачем же стулья ломать?
– Искендер? – Яндыз недоуменно похлопал глазами. – При чем тут Искендер? Витовт, конечно, великий правитель, но с Двурогим не сравнить же!
– А мы не будем сравнивать, – улыбнулся Вожников. – Мы действовать будем. Твой человек как? Сможет все разузнать вовремя?
– Сможет, – уверенно отозвался царевич. – Булат когда-то отобрал у него красавицу жену.
– И после этого допустил к себе? – опустив бокал, князь искренне удивился.
– Он маленький человек, – неожиданно расхохотался Яндыз.
– Не мурза, не вельможа, не бек… Кому они нужны – маленькие люди? Кто их всерьез опасается? Конечно, никто. Да никто моего человека и не проверял, а мозольщик он знатный.
– Кто-кто?
– Моет хану ноги, мозоли срезает, ногти стрижет.
– Понятно, – Егор качнул головой. – Галантерейщик и кардинал – это сила! Хорошо, славный Яндыз – еще немного подождем известий от твоего человека. И если посольства к Витовту не последует…
– Они не выедут из Сарая, – сверкнув глазами, еще раз заверил молодой чингизид.
Хан Пулат-Темюр – Булат, – распахнув красно-желтый бухарский халат, сидел в низеньком креслице, опустив ноги в серебряный таз с горячей водою, и, блаженно прищурив глаза, внимал рассказчице – слепой старухе Гаиде-ханум, вдохновенно повествующей о подвигах славного Чингисхана.
– И повелел господин убить всех своих врагов, – струился тихий скрипучий голос. – Одного убили на охоте, второму отрубили голову, третьему сломали спину и бросили собакам.
– Вах-вах, – покачал головою Булат. – Собакам! Вот так всем им и надо, врагам! Ах, как бы я хотел вот так сломать спину Джелалу! Что ты притихла? Говори, старая Гаиде, сказывай дальше!
Старуха продолжила свою песнь, и хан все так же внимал в полудреме, то проваливаясь в сон, то вновь поднимая голову. Желтокожий, с круглым лицом и светлыми, чуть скошенными, глазами, Булат не был красавцем, однако считал себя самым сильным мужчиной в Орде – а как же, у кого ж еще имелся такой вот гарем?! Даже у эмира Едигея, и у того… впрочем, эмир уже стар, и власть его становится все слабее, что, с одной стороны – плохо, потому что эмир всегда поддерживал Булата, а с другой – хорошо: зачем поводырь зрячему человеку? Может, пришло время и совсем избавиться от него? Нет, рано – слишком много кругом врагов.
