Что скажешь, царевич?"
"Чингизид поправил аксамитовый синий азям – кафтан с длинными рукавами и сборками, щегольски накинутый поверх узкого чекменя из тепло-коричневого сукна с серебряным кружевом и узорочьем, и, положив руку на эфес привешенного к поясу-татауру кинжала, согласно кивнул:
– Да, скоро. А ответа от Витовта до сих пор нет – вчера верный человек доложил.
– Чего ж сразу-то не сказал, – попенял сиятельному приятелю Вожников. – Договаривались ведь.
Яндыз пожал плечами, привычным жестом попытался поймать пальцами ус… ан не было уже длинных усов-то – сбрил в конспиративных целях.
– Я и хотел. Да поздно уже было – людина моя ночью явилась.
Вожников спрятал улыбку. Ага-ага… как же. Просто не хотел человечка своего подставлять, вдруг да Егор бы полюбопытствовал… или князь-орясина Хрястом – дурак дураком, но на подлость вполне способный. Все правильно, а как же.
Отношения между царевичем и заозерским князем установились ровные, можно сказать – дружеские: Яндыз из-за своего происхождения в бутылку не лез, разговаривал спокойно, и даже вот, докладывал князю, советовался, хоть он и чингизид, а Егор, честно-то говоря – черт-те кто и сбоку бантик.
Нет, князь, конечно, и ватажников под его хоругвями почти десять тысяч… да! Еще две пилорамы и три лесовоза, два «Урала» с «фишками» и один «Вольво», тракторы и на дальней делянке – трелевочник. Вот! Есть у Яндыза трелевочник или «Урал» с «фишкой»? Ага, нету! Тогда и не фиг выпендриваться – и что с того, что чингизид и Тохтамышев сын?
Впрочем, Яндыз и не выпендривался, держался просто и явно был себе на уме.
– Значит, ответа нет, – указав рукой на скамью, Егор уселся за стол, налил из кувшина вина в два серебряных кубка, прищурился:
– А дороги ведь вот-вот встанут.
Чингизид снова попытался покрутить ус, да махнул рукой:
– Думаю, эмир от лица Булата пошлет к Витовту новых людей. И очень скоро.
– Вот-вот, – Вожников встрепенулся, пристально посмотрев в умные карие глаза собеседника. – Когда пошлет? Кого? Мы должны это знать.
– Должны, – Яндыз кивнул, задумчиво посмотрев на кубок. – И больше скажу – посланцы не должны выехать из Сарая!
Хорошо сказал, правильно. Именно так рассуждал и сам заозерский князь – мало ли чего еще пообещает Витовту эмир? Вдруг да литовский князь и прельстится да вместо Джелал-ад-Дина станет помогать Булату?
– Н-никогда! – видимо, подумав о том же, царевич гневно хватанул кулаком по столу.
– Александр Македонский, конечно, герой, – не выдержав, хохотнул Егор.
