* * *Московская дружина, несмотря на все поспешание, вернулась в разоренную плотницкую слободу только на третий день пути – усталая и практически без лошадей. Боровицкие ворота, доверху заложенные камнем, дымы над Москвой и отсутствие стражи на стенах рассказали им все. Новгородцы смогли воспользоваться промашкой великого князя в полной мере, отгородившись ныне от Василия Дмитриевича стенами его собственной столицы. Между тем у московских воинов не было с собой ничего, что могло бы помочь преодолеть высокие известняковые стены.
Ни таранов, ни камнеметов, ни пушек. Ничего…
Однако чингизид не умел сдаваться. Осмотрев крепость снаружи, он вернулся к Василию Дмитриевичу с новым планом:
– Они все еще внутри, великий князь, – опустился он на колено рядом с попоной правителя. – Я велел перекрыть дороги и ставить засеки. Новгородцы сами загнали себя в ловушку. Им не уйти из города и не вывезти из него добычи. Нас мало для штурма или битвы, но отбить вылазки сможем. Возьмем их осадой. Без подвоза еды больше двух месяцев Москве не продержаться.
Через неделю или две подойдет хоть одна из порубежных ратей, наши силы сравняются. И у нас появится конница! Мы возьмем их при попытке выйти, и чем позже они сунутся наружу, тем меньше у них возможности прорваться."
"– Хорошо, – смирился с неизбежностью великий князь. – Возьми мою дружину и уничтожь их. Доверяю.
Царевич Яндыз все равно фактически уже командовал дружиной. Оставалось это только признать.
Два дня московские ратники, скинув доспехи сами и согнав смердов из ближайших деревень, окружали Москву новой неодолимой стеной, вкапывая рогатины на полях и наволоках, ставя срубы на трактах и засыпая их землей, выкапывая перед укреплениями глубокие рвы, подрубая деревья в дровяных лесах, заваливая их крест-накрест и затачивая направленные в сторону осажденной крепости сучья.
Теперь человеку было трудно даже просто уйти из города. А если его захотят остановить дозоры – то и невозможно. Прорваться же целой армии, да еще с длинными тяжелыми обозами…
Спасти новгородцев могло только чудо.
И, к ужасу чингизида – оно произошло.
В один из дней Москва-река заполнилась кораблями. Ладьи, струги, ушкуи, насады, кочи теснились на воде, не помещаясь меж берегов и цепляясь бортами, один за другим подваливали к причалам, после чего вскоре уходили, скатывались вниз по течению и за излучиной вставали на якоря. Работы на причалах продолжались и ночью, весь следующий день – а потом все закончилось.
