Победа должна принадлежать достойному:
– Коня мне к башне! Немедля!
– Коня великому князю! – крикнул вниз постельничий, тут же подскочил к Василию, помог встать, с тревогой прошептал на ухо: – Может, не надо, княже?
– Ноги у меня больны, – почти не таясь, ответил повелитель Москвы и многих уделов далеко окрест. – Седалище же от лихоманки не пострадало. Да и руки крепки, как прежде. Меч получше юноши любого удержат.
– По коням, православные! – повернувшись к выжидающей толпе, рявкнул боярин Возрин.
– Сам князь ныне в сечу вас поведет. По коням!
Постельничий помог повелителю спуститься вниз, передал на руки одетым в кольчуги холопам, и уже те посадили московского князя в седло, поднялись в стремя сами.
– Ворота, – тихо скомандовал Василий, и десятки голосов тут же подхватили приказ: – Открыть ворота великому князю!"
"– За Русь Православную! – вытянул свою драгоценную персидскую саблю булатной стали Василий Дмитриевич и первым проскакал по опущенному на мешки с землей пролету подъемного моста.
Как и полагается, дружина, выходя из тесных ворот на простор предполья, раздалась в стороны, дождалась, пока за пределы стен выберутся все воины, и только потом, по команде великого князя, помчалась вперед, расходясь флангами, охватывая слободу и справа, и слева, и вламываясь в нее прямо в лоб.
Новгородские разбойники ответили тревожным пересвистом и криками. Стало видно, как сотни Яндыза сразу легко и быстро двинулись вперед, расчищая улицу за улицей.
Тати кинулись бежать, даже не вступая в бой, от одного лишь вида несокрушимой московской силищи.
Перейдя с рыси на шаг, князь Василий медленно проехал по заваленным телами проулкам, загороженным телегами и санями, миновал площадь у колодца, увидел вдалеке, на Тверском тракте, отстающих от общей массы новгородской рати всадников, пугливо оглядывающихся и погоняющих лошадей, дал шпоры коню, разгоняясь сам и указывая саблей дружине:
– Догоните их! Возьмите! Приведите ко мне!
Московская рать быстро втягивалась на широкую, почти в полста шагов, наезженную дорогу, идущую в сторону Новгорода.
Тут и там валялись щиты, тегиляи, зерцала, даже копья и мечи, брошенные драпающим воинством. Стремясь по мере сил облегчить коней и освободиться от тяжести сами, северные храбрецы сбрасывали с себя все, что только можно. Местами попадались и ломаные телеги со слетевшими колесами или вывернутыми оглоблями.
