– Ты пушки в башне видел? – отерев лицо, спросил Егор.
– Нет, атаман.
– Странно. Но порох они, похоже, хранили все-таки там. Вниз огонь спускался медленно, но когда дотянулся… Оно и шарахнуло.
– Ага.
– Повезло. Просто повезло, – с обидой сказал Егор. – Теперь, получается, не на меч мы город взяли, а так, на халяву.
– Такой халявы не бывает, атаман, – не согласился Линь. – Эвон, сколько народу ради нее полегло. Все-таки на меч.
Схватка за ворот от подъемного моста потеряла всякий смысл: в стене Або зияла брешь почти в триста шагов длиной.
Ушкуйники уже лезли через нее в город, шагая прямо по оглушенным крестьянам и караульным.
Линь с атаманом подобрали мечи, топор и мимо плачущего свена отправились по лестнице обратно вниз.
* * *Егор не просто так упорно распускал слух, что собирается воевать Упсалу. Ведь после минувшего набега с разорением пушечного раската и вывозом огневого припаса это казалось вполне естественным: крепость изрядно выгорела, пушечной батарее стрелять нечем, перекрывающий фарватер мост разрушен, путь разведан.
Лазутчиков в Новгороде было полно – все купцы шведские и половина ганзейских. Королю наверняка все давно донесли. А потому атаман был уверен, что главные силы шведов находятся именно там, возле столицы. Готовят ее к обороне, пополняют запасы в крепости Стокгольма, собирают флот, ремонтируют мосты.
Что до Або – то правильной ее осады никто не вел: войска не приводил, лагеря не ставил, стенобитных машин и башен не строил. Вчера еще никого и близко не было – а сегодня захватчики уже внутри.
Все это означало, что известие о появлении русских у города доползет до Упсалы только через два дня, еще день король станет собирать подручные войска и направлять их в помощь подданным, мобилизовать транспортники. Еще два дня они будут грузиться, добираться, высаживаться, двигаться ускоренным маршем до города… В общем, подкрепление противника могло появиться здесь не раньше, чем через пять дней. Учитывая предыдущий опыт, когда шведы нежданно оказывались куда более резвыми и ловкими, нежели предполагалось – князь Заозерский ограничил срок разорения Або тремя сутками.
Однако в сложившихся условиях три дня – это целая вечность. Вполне достаточно, чтобы вместо лихого наскока, когда тати врываются в дом, хватают все, что на виду, бьют хозяину в морду, обрывают серьги с ушей его жены и тут же улепетывают – организовать правильный, размеренный, можно даже сказать, научный грабеж.
