Все, что требовалось от ватажников – это не позволить его выдернуть.
Князь перерубил идущий от ворота канат – теперь стопор придавила тяжесть решетки – для гарантии несколько раз резанул огромную деревянную бобину поперек волокон, превращая пеньковый трос в груду обрывков, воткнул меч в пол, наклонился над мертвецом, раскрыл его поясную сумку. Нашел огниво – в этом мире его носил практически каждый, – и побежал вниз.
– Атаман! Они рубят дверь! – закричали с первого этажа его сотоварищи.
– Ч-черт! – Егор затормозил, где оказался, прицелился к одному из опорных столбов, удерживающих верхний ярус, стал быстро работать клинком, расщепляя и разлохмачивая его края.
Огляделся, увидел пустой бочонок, выбил донышко, расщепил клинком на тонкие досочки. Опустился на колено, высек искру в трут, раздул, сунул бересту, раздул сильнее.
– Она трещит, атаман!
– Держите их!!! – рявкнул Егор, пристраивая растопку меж растопыренных щепок, торчащих внизу столба, быстро обложил ее досками и побежал вниз.
Дверь – даром, что сбита из теса толщиной в ладонь – вся пошла трещинами, лезвия топоров, крошащих древесину, уже просовывались внутрь. Никаких шансов у защитников не оставалось – крепостные башни не предназначены для обороны от внутреннего врага. А для открытой схватки ватажников было слишком мало.
– Копья у караульных взяли? Отступаем!
Они забежали выше ярусом, затаились над лестницей.
Вскоре громкий треск сообщил, что дверь сдалась. Послышался топот – но едва первые шлемы показались над полом – ватажники что есть силы ударили вниз копьями.
Кто-то закричал, кто-то покатился вниз, остальные свены отпрянули.
– Они, видать, думали, что тут никого нет, – весело фыркнул Рубаха. – Вот и схлопотали!
– Эх, гранату бы туда кинуть, – тоскливо выдохнул Егор.
Но гранат у них не было, а свены поднимались снова, на этот раз прикрываясь щитами. Ватажники нанесли несколько ударов – естественно, бесполезных, отступили выше.
Здесь огонь, снизу доверху опоясав опорный столб, уже вовсю лизал потолок, выхлестывая вверх по лестнице длинными алыми языками.
Сухое как порох дерево занималось с такой стремительностью, словно на него плеснули бензином.
– За мной! – крикнул Егор, побежал выше, прямо сквозь пламя. Вскрикнул от боли, но прорвался к механизмам… И совершенно напрасно. Здесь было горячо, как на сковороде, дым ел глаза, а огонь через щели в полу подкрадывался к воротам, бегая тут и там высокими желтыми чертенятами.
