В середине дня на берегу нежданно обнаружилась деревенька в три десятка дворов, стоящая на холме над длинными причалами. Острожец повернул к ней, но останавливаться не стал – не хотел терять времени. Путевой день не закончился, а хорошо отдохнуть большому отряду тут все равно было негде.
Накатанный тракт скользнул между избами и повел путников дальше в поросшие темными борами сопки.
– Вижу, мы все-таки не в аду, атаман, – заговорил с Егором нагнавший головную телегу Осип Хвост. – И здесь люди живут.
– Так и в аду люди живут, – кивнул в ответ Заозерский князь. – Очень долго живут. Если Библия не врет, все мы в этом когда-нибудь убедимся.
– Думаю, там все же изрядно теплее будет, атаман, – зябко поежился под стеганым тегиляем ватажник. – По такой погоде иногда прямо хочется на сковородке с маслицем погреться.
– Типун тебе на язык! – торопливо сплюнул и перекрестился Острожец. – Накликаешь еще…"
"– Так все едино там будем, Михайло, – небрежно отмахнулся Хвост.
– Крестись, не крестись. Ты мне вот что скажи, гость торговый, как ты собираешься нас в Ундину провести? Мы ведь здесь все ушкуйники, под парусом родились, на банках гребных выросли. Море Варяжское зимой тоже замерзает, купец!
– Под хреновым парусом вы родились, ушкуйник, – осклабился Острожец. – Море, знамо, подмерзает, да только не все. Обычно токмо до Луги или Наровы. Редко когда до Колываня[5]. Остальное же оно свободно. От Новгорода туда хода нет, это верно.
Ан со стороны датчан – так иной раз аж до Або[6] в январе можно доплыть.
– Это да, – зачесал в затылке Осип. – Как-то не подумал. Ан все едино: как мы в него через замерзшие моря попадем?
– А тебе думать и не надо, – посоветовал купец, – у вас для этого атаман имеется. Он про таки вещи вспоминает, про каковые вроде как все и знают, да в голову себе не берут. Тебе название Териберка[7] о чем-нибудь говорит?
– Вот, черт! – схватился за голову ватажник и остановился.
– Как же я сразу не догадался?!
Март 1410 года. Териберка
Среди голых заснеженных сопок, из которых тут и там, словно обломки костей, выпирали глянцево-серые камни, человеческое селение совершенно терялось. Дерево в здешней тундре являлось большой ценностью, а потому дома, заборы, сараи, конюшни, причалы – все было сложено из камней. Деревянными оставались только крыши – ныне надежно спрятанные под толстым белым покрывалом.
