– Ради тебя я готов на все, что угодно.
– Тогда пойдем? Я докажу, что ради тебя тоже готова на все. Вот увидишь, эти десять дней станут самыми сладкими во всей твоей жизни…
* * *Хлопотливыми сборы в поход оказались только для Михайлы Острожца.
Ватажники, не владеющие ничем, кроме меча и топорика, большого времени на перекладывание своего добра не потратили. Проверили, на месте ли фляги, подстилки, да небольшой припас вяленого мяса на черный день; ножи да ремни, с помощью которых можно смастерить щит из любого чурбака, осмотрели одежду и обувь, заштопав прохудившуюся, либо купив новую, постирали лишний раз портянки, приготовили чистую рубаху для последнего боя.
День прошел – и готовы выступать."
"Чуть больше сил ушло на приготовления у Егора. Князь Заозерский, забравший у кузнеца Кривобока неведомый груз, запрятанный под толстыми рогожами, долго колдовал над ним в одиночестве, заливая что-то воском, добавляя, примеряя и заматывая, прежде чем самолично отнес странный припас в новенькие сани с широкими полозьями.
Купцу же пришлось позаботиться и о снеди для всех на время пути, и о палатках на случай непогоды, и о том, как доставить до цели мешки самих ватажников, и о том, чем кормить лошадей, которые потянут весь этот скарб. А так же о телегах, что повезут фураж для самих лошадок.
Подготовка каравана – трудность немалая, не всякому по плечу и по карману. Тут дело такое, что ошибешься немного с расчетами по времени или провизии, попадешь вдобавок в нежданную бурю на несколько дней – и все, пропал безвестно.
Только косточки твои другие путники разглядывать будут, мимо по своим делам проходя.
И все же задолго до рассвета двадцать пятого января одетые во все чистое ватажники, уже уложившие свои вещи на сани и подводы, заполонили оба посадских храма: и церковь Успения с чешуйчатой луковкой, и островерхую Фрола и Лавра. Егор с супругой отстояли заутреню в последней, причастились, вышли на воздух и здесь, на просторной паперти, князь торжественно распрощался с женой, троекратно расцеловав в обе щеки.
– Ты береги себя, любый мой, – неожиданно всплакнула Елена и торопливо закрыла лицо платком. – Возвращайся скорее, Егорушка. Я ждать буду.
– Вернусь, – решительно ответил князь, мысленно уже находящийся далеко в пути, и сбежал по ступеням на мерзлую землю: – Что говорить положено в таких случаях? По коням? Вперед, мужики! Отчаливай!
«По коням», конечно же, не получилось. Ушкуйники, привыкшие путешествовать на корабельных скамьях, в седло не рвались.
