– Парус… прочь! – скомандовал кормчий Кольша. – Левые – р-раз… два! Правые – табань.
Ловко повернув к берегу, «Антилопа», прошуршав камышами, ткнулась бортом к борту родного ушкуя.
Ватажники обнялись, разговорились, да, сойдя на берег, разложили костры. Жарили, пекли на угольях рыбу, а вот затянули и песни, после чего многие, выкупавшись, полегли и спать. А вот руководству – Чугрееву с Егором, да еще и Окунев Линь с ними был, да Никита Купи Веник – как же уж без него-то? – не спалось: все беседовали с пленником, с Осипом по прозвищу Собачий Хвост.
Тот вроде вел себя, как надо – говорил вполне толково, на задаваемые вопросы отвечал со всеми подробностями.
– Он, Берды-бей-сотник-то, по левобережью кочует, отсюда вверх по реке на полдня пути. Травы там сочные, а скота у сотника много – и коровы, и лошади, и овцы. Он ведь кыпчак, сотник-то, летом почти все время кочует… ну, ежели не в набеге.
– А что воины? Много людей у него?
– Да хватает, – Осип ненадолго задумался.
– Как-то слыхал, будто около сотни сабель, и это не считая еще пастухов, которые тоже, при нужде, сойдут и за воинов, не хуже.
– Понятно, – Антип сплюнул и почмокал губами. – Не силой, но хитростью все ладить придется.
Еще раз уточнив все подходы к кочевью Берды-бея («Там, на границе его землицы каменная баба стоять будет, мимо не пройдете – далеконько видать!»), советники с атаманом отослали пленника спать под надежной охраной, и приступили к разработке подробного плана действий.
Несколько раз заспорив, к утру продумали все до мельчайших деталей – и как условный сигнал подавать, и как да где кому действовать.
– Смотрите, парни, – напутствовал Чугреев, поднявшись к утесу, малую ватажку Егора, – не спешите никуда, ждите знака. Вы у нас нынче – хитрость, а мы – сила.
– Вы и сами-то сильно в бой не ввязывайтесь, – напомнил молодой вожак.
– Вовремя уйдите.
– Да уж уйдем, – ухмыльнулся Антип. – Вам бы только дать времечко.
Отчалив с рассветом, ушкуи какое-то время плыли вместе, один за другим. Потом, по знаку Осипа, ладья Егора резко повернула к низкому левому берегу. Чугреев на корме обернулся, помахал рукой, а стоявший рядом с ним Никита Купи Веник громко выкрикнул:
– С Богом!
– И вас да хранит Господь.
