— Я твоей утробой тебя просватала! На что ты еще годна? Ермолиным — дети, тебе — дом да горячий хлеб! Ни слова я не сказала Агафье Самсоновне про твою страсть, поди с глаз моих прочь, видеть тебя, развратницу, гадко!
Я, конечно, не подчинилась, хотя бы уже потому, что уйти я должна по своей воле, иначе в следующий раз придется опять начинать все сначала и объяснять Ларисе, кто здесь хозяин положения. Я стояла и раздумывала — вероятно, Липочка была не так и глупа, или ей пару умных мыслей нашептала все та же Парашка.
Забрать детей от купца и из приории можно в любой момент, а какими бы ни были Ермолины бедными, вряд ли живут в таком дерьме, как мы. Липа могла рассчитать, что выйдет замуж, забеременеет, родит, вызволит детей от первого брака и устроит свою новую жизнь пусть не в роскоши, зато не в подвале.
Ермолиным же, с учетом болезни первой жены, наследники, причем как можно больше, желательно мальчики, актуальны. А вдова, благополучно родившая двоих, это гарантия. Печальный случай бедняги Обрыдлова я в расчет не брала.
"
"— Пока Авдотья Ермолина жива, планам нашим не суждено сбыться, — глубокомысленно протянула я, заставив Ларису сперва окаменеть, затем закрыть лицо руками, потом опустить руки, выпрямиться и вздохнуть. Тон мой сейчас был таким, словно мы беседовали как две заговорщицы, и будь Лариса попросвещенней и посмекалистей, сбежала бы сама, сверкая пятками, потому что вела я себя как человек с явным психическим расстройством. — И денег нет, так жить нам с тобой под одной крышей, а жемчуга, — я указала на нитки, и Лариса тут же прикрыла их рукой, — продать придется, милая.
Есть у меня на них виды…
Я бы все равно не сказала, что я задумала, но мне к тому же и помешали.
— Доктор, Лариса Сергеевна, — заскреблась под дверью Домна. — Доктор приехал. Просит подводу, чтобы тело в участок забрать.
Я подошла и распахнула дверь. Домна казалась еще ниже и незаметнее, она посерела за эти пару часов. Лариса была заревана и растрепана, но Домна отнесла это на смерть несчастной Зинаиды.
— Полно, Лариса Сергеевна, матушка, убиваться, — прохныкала она, сама едва не плача. — А подводу бы испросить.
— Кто нам даст телегу покойницу возить, да без денег?
Я, пользуясь тем, что Лариса принялась голосить и проклинать вряд ли в чем-то виновную Зинаиду, выскользнула за дверь. В кухне сейчас мне оказаться было намного важнее, чем выслушивать то, что я и так уже знала со стопроцентной уверенностью: денег нет.
