Co страхом она поднималась по ступенькам его дома, с еще большим страхом через несколько минут она спускалась по ним, направляясь во двор. Данфорд помог ей забраться в экипаж. Усевшись на мягкое сиденье, она услышала, как он сказал вознице:
— Езжай куда хочешь. Я постучу, когда настанет время отвезти леди на Гросвенор-сквер.
Генри отодвинулась в самый угол, презирая себя за трусость. Она не боялась неприятного разговора; она боялась неминуемого конца их дружбы. Те узы, которые крепко связывали их в Стэннедж-Парке, сейчас держались на тонкой ниточке, и у нее было предчувствие, что сегодняшний день может оборвать ее.
Данфорд поднялся в экипаж и сел напротив. Он заговорил без предисловия.
— Я настоятельно советовал тебе держаться подальше от Неда Блайдона.
— Я решила не следовать твоему совету. Нед — очень хороший человек. Красивый, интересный, прекрасный собеседник. .
— Именно поэтому я и просил тебя соблюдать с ним дистанцию.
— Не хочешь ли ты сказать, — произнесла она голосом, холодным как сталь, — что мне нельзя ни с кем дружить?
— Я хочу сказать, — выпалил он, — что ты не должна общаться с мужчинами, которые из кожи вон лезут, чтобы приобрести репутацию отъявленных распутников.
— Другими словами, я не должна дружить с мужчиной, который почти так же, но, конечно, не совсем так, плох, как ты.
Кончики его ушей покраснели.
— То, какой я есть или каким ты меня хочешь представить, не имеет никакого значения, поскольку я не ухаживаю за тобой.
— Да, — согласилась она, не в силах скрыть печаль в своем голосе, — в этом ты прав.
Быть может, безысходность в ее голосе или грусть в ее глазах были причиной тому, что ему, как никогда сильно, захотелось наклониться и обнять ее. Не поцеловать, а просто утешить. Однако едва ли Генри обрадуется этому. Наконец он глубоко вздохнул и произнес:
— Мне жаль, что сегодня я вел себя как последний негодяй.
Подобного поворота она не ожидала.
— Я…
— Знаю. На это тебе нечего сказать.
— Нечего, — взволнованно ответила она.
— Надеюсь, ты помнишь, что я просил тебя держаться в стороне от Неда, однако каким-то образом тебе удалось завоевать его сердце, впрочем, так же, как и Биллингтона, и Наверли.
Да еще и Тэрритона, — добавил он ледяным тоном. — Я должен был догадаться, когда он начал расспрашивать о тебе за карточной игрой."
"Она обескуражено смотрела на него.
— Я даже не знаю, кто такой Тэрритон.
— Тогда мы с полным правом можем считать, что ты добилась успеха, — язвительно заметил он.
