— Конечно, имея столько поклонников, можно позволить себе не знать их имен.
Она чуть-чуть наклонилась к нему, сморщила лоб и с любопытством посмотрела ему в глаза. Он не догадывался, что это может значить, поэтому тоже наклонился к ней и спросил:
— Да?
— Да ты ревнуешь! — чуть слышно произнесла она, сама отказываясь поверить в это.
Он знал, что она права, но частичка его натуры — очень высокомерная и очень свойственная мужчинам — не позволила ему согласиться с ней:
— Ты льстишь себе, Генри. Я…
— Нет, — уже громче сказала она.
— Ты ревнуешь! — Она от удивления раскрыла рот, и ее губы растянулись в широкой улыбке.
— О Господи, Генри, а что же ты ожидала? Ты флиртуешь со всеми мужчинами до тридцати и по крайней мере с половиной из тех, кому за тридцать. Ты называешь Неда милым, что-то шепчешь ему на ухо…
— Ты ревнуешь! — Казалось, ничего другого она сказать уже не могла.
— Не этого ли ты сама добивалась? — вырвалось у него. Он был зол на нее, на себя, даже на ни в чем не повинных лошадей, запряженных в экипаж.
— Нет! — выкрикнула она. — Нет. Я… Я просто хотела…
— Чего, Генри? — требовательно спросил он, кладя руки на ее колени. — Чего ты хотела?
— Я просто хотела почувствовать, каково это, когда тебя желают, — сказала она негромко. — Ведь ты больше не хотел и…
— О Господи! — В мгновение ока он оказался рядом с ней, притянул ее к себе и сильно обнял.
— Ты думала, что я больше не желаю тебя? — он горько рассмеялся. — Господи, Генри, да я думал о тебе ночи напролет. Мне стали неинтересны книги.
Не хотелось ехать на скачки. Я просто лежал на кровати, смотрел в потолок, безуспешно пытаясь не думать о тебе.
Генри уперлась руками ему в грудь, пытаясь хоть немного отстраниться от него. То, что он говорил ей сейчас, никак не соответствовало его поступкам все эти последние дни.
— Почему же ты с таким упорством продолжал обижать меня? — спросила она. — Почему так настойчиво отталкивал меня?
Он покачал головой и снова рассмеялся:
— Я слишком многого наобещал тебе, Генри.
Я обещал познакомить тебя со всеми достойными холостяками Лондона, а затем понял, что мое единственное желание — спрятать тебя ото всех, для себя. Ты понимаешь это? Ведь я хотел соблазнить тебя, — откровенно признался он, — чтобы ты не досталась другому мужчине.
— О Данфорд, — сказала она нежно, положив свои руки поверх его.
Он схватил их, словно искал спасения.
— Ты была со мной в опасности, — его голос стал хриплым. — Ты и сейчас в опасности.
