Константина положили в Аниной комнате. Он попросил не стелить ему свежее белье и теперь лежал, уткнувшись носом в подушку. От наволочки слабо пахло Аниными духами. Самой Анечкой. Она словно обнимала его. Но перед глазами все равно нет-нет, да и всплывало серое неприметное здание. И даже мерещилось, как к нему подвозят каталку, на которой укрытое простынею тело.
Нет. Нет, слышишь, нет. Не смей. Не уходи, не оставляй. Я здесь, я жду тебя, я говорю с тобой.
Я тебя люблю.
Когда Костя наконец забылся коротким и тяжелым сном, небо на востоке уж начало потихоньку сереть.
Кажется, только сомкнул глаза, а его уже негромко окликают.
- Костик, вставай, завтрак на столе.
* * *— Почему ты не брал трубку?! — вместо приветствия заорал на него Макс. — Я чуть с ума не сошел! Где ты был?!
— В больнице, — бесцветно ответил Костя. Сел на диван и уставился в одну точку. Когда они были втроем — он и Анины родители — было как-то… проще. Легче. Ношу делили на троих. Теперь, кажется, она снова привалила на плечи, придавила, не вздохнуть.
Невозможно дышать, когда ты смотришь на часы, на то, как движется секундная стрелка, и думаешь: «А сейчас? Сейчас еще жива? Еще дышит? Или именно в этот момент, именно вот в эту секунду, она… Или в эту? Или в следующую…» И от этого накатывает такой тошнотворный ужас, что… что хочется забиться, закопаться, завыть. Но ничего из этого сделать не получается. Даже слез, и тех — нет.
— Кость… — Макс присел перед ним корточки.
— Не заставляй меня рассказывать, — все так еж бесцветно проговорил Константин, глядя куда-то поверх Малышева плеча.
— Да основное я знаю. От Раисы Андреевны, — негромко проговорил Макс. — Разве что самых свежих новостей не знаю.
— Нет никаких новостей. Состояние стабильно тяжелое. Надежд особых нет, перспективы херовые, — Костя, наконец, перевёл взгляд на лицо друга. Но видел не его. Перед глазами стояло серое неприметное одноэтажное здание. — Единственное, на что можно рассчитывать — на молодой здоровый организм.
Что справится. Так и сказали — молодой здоровый организм, представляешь? Ор-га-низм… — Костя уткнул лицо в ладони. Женщина. Молодая, красивая, любимая — организм. Который где-то там, на больничной кровати, в реанимации, борется с последствиями страшной раны. Или… уже не борется.
А он ничем… никак…
— Кость… — к его ладони прикоснулись пальцы Макса. — Послезавтра инвесткомитет, помнишь?
— Мне все равно.
— Мне не все равно.
— Вот ты и готовь все документы.
