Я натянула прозрачную штору, разделяя свою единственную комнату на зоны. Гостиная большая, поместилась и кровать, и миниатюрный диван. Для жизни одной вполне сносно. Кухня, правда, маленькая, но пока выбирать не приходится.
Спала плохо, всю ночь терзали страхи и сомнения. Особенно, относительно дочери. Имею ли я право так ее называть? Как сказать ей? Как уйти? Сомневаюсь, что Руслан поговорит и объяснится с ней до моего приезда. К
Утром встала на ватных ногах, кусок в горло не лез, поэтому едва пропихнула в себя несладкий чай.
Оделась обычно, никого поражать красотой и свежестью не собиралась, тем более что после бессонной ночи и слез моя внешность была очень спорной.
Укороченный топ, обтягивающие брюки, белые кроссовки. Светлые волосы собрала в высокий хвост. Волосы у меня красивые, хоть и блондинистые, но не тонкие и жухлые, а длинные и густые. Я ведь красивая, не роковой красотой заправской сердцеедки, но тоже хороша. Свежее лицо, тонкие черты, глаза большие и ясные, фигура без крутых изгибов и пышных форм, но стройная и гибкая.
Мне всегда говорили, что если бы не рост — несчастные метр шестьдесят пять — то в модели бы взяли, там таких любят. Но я не звезда, а педагог. Не жена, а почти разведенная. И даже больше не мать...
Приехала домой, точнее в квартиру к Гордеевым. Я не знала, на месте ли Руслан, поэтому прибыла пораньше, не хорошо, что Соня одна будет.
— Мама, приехала! — дочка встречала с энтузиазмом. — А мы завтрак с папой готовим. Ты куда ходила? Вкусненькое принесла? — и шепотом: — А то у нас омлет пригорел.
В прихожую вышел Руслан в переднике. Необычное зрелище. У него в руках телефон, постоянно звонивший. Он не отвечал, на меня смотрел.
— Здравствуй, Оля.
Соня рассмеялась: ей странно было такое отношение и формальности. Он не часто звал меня по имени. Обычно Конфетка.
— Малышка, мне нужно кое-что в спальне сделать, пойдем, поможешь?
Две недели дали мне фору, осталось мелочи забрать. Достала сумку и положила снимок Сони, стоявший на прикроватной тумбочке.
Выгребла личные вещи с полки. Верхнюю одежду оставила в чехлах — в них повезу.
— Мам, мы куда-то едем? — с интересом поинтересовалась Соня.
Я вздохнула, посадила ее на кровать, сама опустилась на колени. Я видела ее большие синие глаза, серьезные как у отца, только в ее была теплота и любовь. В его... Ничего.
— Сонечка, — погладила по волосам, — так вышло, что мы с папой решили… — грустно улыбнулась. — Не жить вместе. Так бывает, малыш.
