Это так выбивает из колеи, что хочется связаться с прежними знакомыми, идти в привычные места и домой тянет так, как никогда не тянуло. Именно в момент смертельной опасности, вот такая подлость.
Утром я глотаю растворимый кофе, глядя в окно и удрученно констатирую, что кроме уборки заняться нечем. Из-за этого еще сильнее хочется домой. В обед запланировано развлечение – нужно будет спуститься в кафе и еще раз проверить, что пишут в новостях.
Заодно сестре позвоню."
"В обед спускаюсь в двор, но в кафе не захожу – денег маловато.
Рядом тоже есть вай-фай. Сначала звоню сестре, но дозвониться не получается. Пока не нервничаю сильно, но тревога появляется.
Читаю новости: ничего нового. Даже странно – человек умер и что, об этом одна маленькая заметка и больше ничего?
Перезваниваю сестре, она отвечает.
– Алло!
– Наконец-то, – выдыхаю я. – У тебя все нормально?
– Да! Не волнуйся!
– У меня тоже, – выдыхаю я. – До завтра.
Сую трубку в карман после короткого разговора, оглядываюсь, пытаясь придумать себе занятие.
Очень хочется пройтись, но это может быть небезопасно.
Я не знаю, что делать.
Все зависло в мертвой точке. Я не могу прятаться здесь вечно и ничего не знать о происходящем. Деньги рано или поздно закончатся, а Вадим оборвет телефон, потом подаст в розыск. Но выбора нет. Возвращаться сейчас слишком опасно. Остаток времени убираю студию, что не особо ей помогает, ужинаю, и ложусь спать. Уже почти проваливаюсь в сон. Мне снится, что я снова в «Амелии», обслуживаю третий стол… Но из мягких лап сна меня вырывает настойчивый звонок.
Открываю глаза и пытаюсь сообразить, приснилось или звонили в дверь. Аккуратно спускаю ноги на пол, прислушиваясь, и звонок раздается снова. Да это же телефон!
Вздрагиваю – я что, забыла его отключить? Бегу в коридор, на дне отыскиваю трубку, и пялюсь на экран – звонит сестра.
– Да! – выдыхаю я.
– Карина! – рыдает в трубке сестра. – Карина…
– Что случилось? – пугаюсь я горького плача.
В голосе такое страдание, что я пугаюсь – что-то случилось с Алинкой.
– Карина… Он приходил, – сквозь плач толком ничего не разобрать, но я понимаю, о ком она, и на спине появляются мурашки.
Я застываю у окна.
– Он был у меня! Схватил Алинку… Посадил ее в машину и привез ко мне! Пока она в машине сидела, со мной говорил.
– Что он сделал?
– Ничего… – рыдает она. – Ничего, Карин… Мне пришлось сказать, где ты. Прости. Это было час назад. Он запер нас в ванной и забрал телефон…
– Так, ничего, – выдыхаю я. – Ничего.
