До Нового года неделя, чуть больше, в прошлом году мы вместе с Ковалем праздновали, у них дома.
А теперь и дома нет, и самого Руслана.
По дороге отправил сообщение Волынову. С освещенного проспекта свернул во дворы, оттуда на трассу, потом на проселочную дорогу, и дальше, к гаражному кооперативу.
Отсчитал седьмой с конца.
Заглушил двигатель, на улице застегнул куртку, по хрустящему снегу дошел до гаража и снял замок. Включил фонарик на телефоне, распахнул рассохшуюся деревянную створку подпола.
Посветил на черные мешки.
Постоял.
Десять минут или полчаса – все как-то смешалось здесь, рядом с моим врагом. Родителей нет, но и он не живет.
Снаружи послышался гул, подъехало сразу несколько машин. Встречать не вышел, проверил в кармане пистолет.
Хлопнули двери, заскрипел снег, от света фар совсем светло стало.
Желтая полоса упала на меня, в проеме выросла высокая фигура.
— Демьян, – низко, с раздражением поприветствовал меня Волынов. — Какого хрена. Что за дыра.
Рестораны больше не в моде?
— По ресторанам Коваль ходить не может, – сдвинулся в сторону, фонариком провел маршрут по полу до подала. — Ты хотел встретиться с Русланом. Он там.
Глава 6
ДЕМЬЯН
— Что за хуйня? – рыкнул Волынов, щелкнул пальцами, и один из его быков-подручных прошел в гараж, а затем посветил фонарем в подвал. — Ну?
— Жмурик.
— Каваль?
— Упакован он, не вижу.
— Так спустись, и проверь! – повысил голос Волынов, достал пушку, и нацелил ее на меня: — Что за игры, Демьян? Думаешь, я поверю, что Коваль сдох, перестану бабло искать, и буду жить мирно и дружно? За лоха меня держишь?
— Там Коваль, сейчас твой человек в этом убедится.
Лариса где?
— В тачке сидит, – раздраженно бросил он, и нетерпеливо крикнул: — Что там?
Через пару секунд глухой голос ответил:
— Это Коваль.
— Не двойник? Шрам проверь, ему в левый висок шмаляли, хвалился что даже пуля в голову не берет, – рявкнул Волынов, не сводя с меня взгляда.
— Двойник, бля, – усмехнулся я.
— Ну, сообразил, или нет?
— Шрам есть, – крикнул подручный, одновременно с Волыновым, который выдохнул:
— Ты его замочил?
— Я, – с удовольствием произнес я, смакуя то, что могу в этом признаться, и это правда. — Я его убил.
Сколько раз я повторял эти слова? Тысячи, сотни тысяч раз. Другие о том, как драть телок мечтали в юности, а я о том, как убью Коваля. И теперь я могу и думать, и говорить не «Я его убью», а «Я его убил».
