От Демьяна жар идет, как от печки, стильные плоские часы на стене навязчиво тикают, лежу и боюсь шевельнуться.
Уснул, кажется.
Потрогала его лоб.
Горячий, кипяток просто.
Осторожно сняла с себя тяжелую руку, он обнимал во сне, прижимал к себе.
По кожаному скрипучему дивану соскользнула на пол.
И он тут же проснулся, крепко схватил за талию, и я снова рухнула к нему на диван.
— Постой, – шепнула, повернулась и перегнулась через него. Потрогала бинт. Повязка намокла, либо кровь пошла, либо он так вспотел.
— Демьян, нужно вызвать скорую.
— Нет, – выдохнул он, не открывая глаз. — Не надо.
— У тебя жар.
— Дай…таблетку.
Каждое слово ему с трудом дается, цветом лица он со стеной сравнялся. В груди что-то кольнуло, страх или жалость сама пока не разобрала.
— Дам таблетку, сейчас дам, – выпуталась из его объятий и на цыпочках прокралась по теплому полу на кухню, где оставила баночку с таблетками. Взяла сразу две капсулы и налила воды из чайника в высокий стакан.
Постояла, посмотрела в темный квадрат окна.
"
"Когда на улице день – не так страшно, но на часах глубокая ночь, до утра, кажется, жить еще бесконечно долго, а Демьян слабеет.
Пока он в сон не провалился – звал маму, словно маленький, и мне так дико было видеть этого сурового мужчину беспомощным.
Родителей убили.
Это по-настоящему или у него бред? Я о его семье ничего не знаю, а он и не скажет.
Подхватила сотовый телефон со стола.
Экран вспыхнул, его свет отразился в стекле.
Ему звонили и не раз, я ковыряться в сотовом Демьяна не решилась, и просто отнесла на кухню, чтобы под ухом не жужжал.
И вот…
Надо вызывать скорую.
— Алина, – глухо позвал он из комнаты, и я бросила телефон.
Со стаканом побежала на его голос, перед диваном опустилась на колени и протолкнула таблетки в сухие губы. Придержала голову, дала попить.
— Врач ведь сказал, что хотя бы на ночь нужно остаться в больнице, – поставила стакан на пол рядом с собой. — Демьян, так нельзя.
Таблетки мы пьем, а жар, – потрогала его лоб. — Горячо.
— Мы пьем? – он хрипло усмехнулся.
— Ты пьешь, – поправилась.
Мысленно поразилась, как прозвучало это “мы”, легко и естественно, словно “мы”, правда, есть. И я уже верю ему, между нами было нечто, хоть в памяти только холодная темная вода, и лед, который наша машина вспорола.
— До утра далеко, – оглянулась на часы. — А тебе только хуже становится. Ладно. Спи. Я тут посижу.
Сказала и затаилась.
