Он вдруг изменился в лице и дернул меня в сторону, прижал к себе и развернулся, и сразу же, за этим его молниеносным движением до ушей долетел звук выстрела."
"— Беги, – с трудом различила это короткое слово, но повиновалась, побежала к подъезду. Краем глаза заметила черную газель на углу дома и несколько смазанных мужских фигур рядом.
Это они стреляли.
В панике обернулась, и тут же влетела в грудь Демьяна, он толкнул меня вперед и поднял за воротник, когда я споткнулась, почти силой втащил на крыльцо.
Из памяти стерлось, как он открыл железную дверь, и мы оказались в подъезде, в неярком свете лампы увидела его бледное лицо и начала судорожно ощупывать его грудь, эхо выстрела в ушах зазвенело и перед глазами эта картинка – как он меня закрывает собой.
Если пальцами на мокрое наткнусь, на кровь, то… в обморок шлепнусь, если его задело, я…
— Алина, я в порядке, – он оторвал от себя мои пальцы, подхватил на руки и понес по ступенькам наверх. — Цела?
— Да, – вцепилась в его шею и шмыгнула носом. — Кто стрелял?
— А как ты думаешь, – он поднялся на площадку и поставил меня у двери, повернул ключ в замке.
— Помощничек твой, – он выругался и шагнул в прихожую пнул подставку для обуви.
Средь бела дня, как сказали бы в новостях, нас убить пытались, только что, и это Марат был, конечно, это он.
Закрыла дверь, щелкнула задвижкой.
— Я виновата? – схватила его за руку, остановила. — По-твоему, я?
— Иди в душ, Коваль, – он отмахнулся от меня, вытер лоб и достал телефон из кармана.
Ударила кулаком по его запястью – и телефон полетел нам под ноги, он выронил его и с изумлением уставился на меня.
— Что? – шагнула к нему вплотную, толкнула широкие плечи, — теперь так будет? Всегда? Каждое слово по капле, сквозь зубы. И от признаний до тепла – долго, долго и страшно, что ничего не вернется.
— Что должно вернуться, Алина? – он наклонился, и губы обдало его горячим дыханием, с примесью мяты, с ноткой табака. — Чего ты от меня еще ждешь? Чтобы я обсуждал с тобой. Жива ли там Надя в больнице. Или состояние твоей сестры.
Почему в нас стреляли. И как мы с тобой их всех убьем нахрен. Этого?
Его руки сжались на моих ягодицах, он подтолкнул к себе, заставляя подпрыгнуть, ногами обвить его бедра.
— Я не знаю, – обняла его за шею, заглянула в глаза. — Мне показалось, что…
— Тебе показалось, – спиной он вдавил меня в стену, и здесь, в полумраке прихожей я вспомнила, и этот черный взгляд, и тяжелое дыхание, движения широкой вздымающейся груди и жар тела, запах желания.
