Спи.
— Нет, – заспорила, ведь пришло уже время все выплеснуть. — Никогда я не хотела место отца занимать, никогда! Волынов меня убить пытался, а я его того… застрелила, а тут Марат. Вот. Предложил мне место папы занять, сказал, что кровь имеет значение.
— Он использовал тебя. У нас не монархия, и правит сильнейший, – Демьян сверкнул глазами. — Он использовал тебя. И он хотел тебя, потому ты еще жива. Кровь не имеет никакого значения.
Я закрыла глаза.
— Знаю. Власть, сила и деньги – вот что имеет значение. У меня не было ничего, мною Марат прикрывался.
Он использовал меня, а я хотела использовать его. Выиграть время, и уехать. Раз он заинтересовался мной, я понимала, что не отпустят. А здесь ведь Лариса, я отвечаю за нее.
— Лариса, – выплюнул Демьян имя моей сестры как ругательство.
— Она сестра. Семья. Я никогда ее не брошу, какой бы Лара ни была. Я ведь сама ее превратила в инфантильного ребенка, защищала, и вот, – потерлась щекой об его плечо, и продолжила: — Потом ты вернулся, и я испугалась.
Что убьешь. Ненавидела весь этот бизнес, но выхода не видела иного, кроме как время тянуть. Чтобы вырваться. Себя спасти, сестру, ребенка. Если бы я сказала Марату, что не хочу быть… королевой, – скривилась, произнеся это слово, — он бы позволил купить билет, и уехать?
— Нет. Думаю, не позволил бы.
— Вот, – вздохнула я. — Но не могу я так больше, не вернусь в казино, и в это все. Устала от убийств, от крови, вообще от всего этого. Демьян, ты… ты любишь меня еще, или рядом только из-за ребенка?
Давящая тишина обрушилась на меня.
Оглушила. Заставила мое сердце почти остановиться.
— Люблю, – обреченно ответил Демьян, и поцеловал меня в висок. — Всегда любил, люблю, и буду любить. Ты же знаешь это, Алина.
— И я люблю, – прошептала я. — Прости меня за…
— Простил. Не будем об этом. Мне тоже есть за что каяться, но мы ведь уже совершили все эти поступки. Сделанного не вернуть, время не отмотать. Давай жить дальше, и… повтори-ка, что ты сказала!
— Я люблю тебя.
Я произнесла это не так мрачно, как сам Демьян, когда признавался мне в любви.
Я выдохнула эти слова с облегчением, они давно ждали своего часа, и дались мне легко и радостно.
— Давай уедем. Ты, я, ребенок, Лариса. Давай бросим все, и уедем куда-нибудь. Туда, где безопасно, где нам не придется вариться в этом котле. Давай уедем, Демьян, – я вцепилась в его рубашку, безжалостно ее комкая. — Я не хочу так жить – так, как сейчас. Так как ты все эти годы жил, как мой папа.
