Кивнула Демьяну, открыла заднюю дверь авто, а затем села на водительское кресло. Через пару секунд позади меня сел Демьян, сначала устроив Надю.
Он не рядом, а на заднем сидении – это непривычно. Все это какой-то сюр.
Завела машину, и поехала туда, откуда мы с Демьяном совсем недавно приехали. Прислушалась – полицейских сирен нет, хотя у казино было два или три человека, которые могли помощь позвать.
— Она жива?
— Пока да.
Знаю, нужно помолчать, но не могу.
— Ты не выстрелил в меня, – это не вопрос, это утверждение и прозвучало оно почему-то как обвинение.
— Ты в Надю выстрелил.
— Выстрелил, и она умирает.
— Она хотела меня убить. Она…
— Она больна, – сквозь зубы произнес Демьян. — Раз пошла на такое – она больна.
Прозвучало это с горечью. И эта горечь с моей столкнулась. Надя дорога Демьяну, он не убивается, не плачет, говорит, что она на грани, но я чувствую, что ему тяжело.
Она… да, пожалуй, больна, раз пошла на убийство. Как и я. Как и сам Демьян. Все мы больны, но к Наде я относиться лучше не стану только потому, что она чокнутая.
Она на нас с ребенком покушалась!
— Значит, ты и правда беременна. Так?
— Да. Мы приехали, – притормозила почти у крыльца, заезжая на тротуар перед больницей, и Демьян выскочил из машины.
Следом все закрутилось. Курящая у входа в больницу девушка бросила сигарету, вбежала в больницу, и в холле нас уже встречали с носилками. Демьян что-то торопливо объяснял медикам, мы вместе шли по коридору. Я не стала уходить, хотя могла развернуться, сесть в машину и уехать.
Вместо этого я плелась позади врачей, везущих Надю. Позади Демьяна. Просто шла следом. Сейчас не время, но нам нужно поговорить.
Поговорить про ребенка, и… Надя что-то важное говорила, упрекая меня. Что-то, что я упустила, что-то неимоверно жестокое и то, что я должна вспомнить."
"Перед нами закрылись двери, дальше нас не пустили. Только врачей и Надю, истекающую кровью. А я все вспоминала, что же она сказала. Я должна вспомнить, обязана!
— Кто отец ребенка? Марат или я? Какой срок?
«Ты должен покончить с этой семьей.
Они все у тебя отобрали. Ее отец лишил жизни твоих родителей» – прозвучало в моей голове голосом Нади.
Я в ужасе подняла на Демьяна глаза. Вгляделась в него, вспоминая, как он рассказывал про убитых родителей, про детство в детдоме. Он мало говорил об этом, очень скупо, но я хорошо это запомнила.
Значит, отец. Мой папа. Убил семью Демьяна. Мой. Отец.
Верю ли я в это? К сожалению, да. Безоговорочно верю.
