– Приказ господина подполковника…
– Пускай на своей шкуре опробует, красная сволочь…
– Пули ему мало будет…
– Мы в своем праве…
Прапорщик Михайлов в сомнениях грыз ноготь и безмолвствовал.
– Молчать! – гаркнул Шергин. – Отвяжите его.
Двое солдат нехотя исполнили приказ, при этом намеренно столкнув истерзанного пленника со скамейки. Тот глухо замычал.
– Поставьте к стене и расстреляйте. Вы солдаты Белой армии, а не мясники-садисты. Прапорщик, командуйте.
Ужин в большой комнате был накрыт на полсотни человек – высший офицерский состав полка.
Длинный стол с белой скатертью сверкал хрусталем бокалов, стеклом рюмок, начищенными вилками и ножами. В бутылках алело вино, пахло запеченым мясом, в вазах горками разместились фрукты: оранжевые китайские яблоки, крупная желтая алыча, нежно-румяные персики. Разговоры прервало появление подполковника Борзовского, пришедшего последним.
– Прошу садиться, господа.
Вино было разлито по бокалам, застучали по тарелкам ножи, разрезая мясо."
"– Итак, господа офицеры, прежде чем сказать тост, – произнес Борзовский, – я имею сообщить вам новость.
За столом стихли последние звуки, и ножи с вилками легли на скатерть. Все головы повернулись в одну сторону.
– Сегодня днем объявлен приказ: наш корпус до начала октября будет переформирован и переброшен под Урал, на екатеринбургское направление. Поздравляю вас, господа. Мы успешно действовали эти три месяца. На сегодняшний день по всей юго-восточной Сибири и Забайкалью установлена власть Комитета Учредительного собрания.
Красные изгнаны отсюда полностью. После нашего ухода ситуацию в Забайкалье будет контролировать атаман Семенов. Ура, господа!
Над столом взвилось слаженное «ура», зазвенели рюмки и бокалы, заговорили все одновременно.
Среди общего шума с места поднялся капитан Шергин и, дождавшись внимания, мрачно произнес:
– Господа. Раз уж был помянут Екатеринбург, я предлагаю почтить память зверски убитых большевиками государя всероссийского Николая Александровича, императрицы и их детей.
Помолитесь о них, господа.
Воцарилась тишина, в которой отчетливо раздалось почти что шипение:
– Умеете вы, Шергин, настроение испортить.
Шергин перехватил злобный взгляд адъютанта Велепольского, сидевшего по правую руку от подполковника.
– В самом деле, капитан, – проговорил Борзовский, разглядывая бокал с недопитым вином, – не к месту это как-то… сверженную монархию поминать. Не за то мы с вами воюем.
– Позвольте с вами не согласиться, господин подполковник.
