Это твой новый круг общения? Где ты все-таки его подцепил?
Федор развел руками.
– Проходил мимо.
– Не думал я, что ты в попы подашься… Нет, ты мне скажи, чего он добивался? В свою пещерную секту меня вербовал?
– Он не из пещерных, – снова побледнев, возразил Федор.
– Может, передумаешь с попами якшаться? – просительно посмотрел отец. – Мне черносотенец в семье ни к чему, позор на мои седины.
– Поздно, – покачал головой Федор.
– Они завербовали тебя?! – отчаянно простонал Шергин-старший.
– Поздно, – повторил Федор.
– Мы все вовлечены в эту мистерию – нашу историю. И я, и ты, и этот… Иван Сергеевич. Никто не сможет передумать ее.
Он вытащил из кармана письмо и протянул отцу.
– Оно и для тебя написано, ты тоже потомок.
– Чей?
– Полковника Белой армии Петра Шергина.
– А, ты же раскопал какого-то белогвардейца. Мать рассказывала. А с чего ты решил, что он нам родня?
– Голос крови, – сказал Федор.
Он коротко изложил суть своих изысканий, затем, без перехода, продолжал:"
"– В горах мне открылась одна вещь.
Закон истории один для всех – русских, китайцев, американцев, евреев, мусульман. Принимающим Любовь дается свобода. Отвергающим ее остается судьба.
Шергин-старший набрал номер на телефоне, и дождавшись ответа, взволнованно закричал в трубку:
– Мать! Наш сын тронулся умом. Его затащили в секту и забили мозги истерическим бредом. Нужна срочная госпитализация… Он несет какую-то блажь про судьбу и любовь… Сидит передо мной… Нет… С утра был здоров?.
. Значит, по дороге свихнулся… Влюбился? … Сейчас спрошу… Потом перезвоню.
Отец положил телефон и окинул Федора обнадеженным взглядом.
– Ты влюбился?
– Если ты спрашиваешь, собираюсь ли я жениться, то такая возможность не исключена, – несколько заторможенно сказал Федор и сам задумался над собственными словами.
– Я, разумеется, не буду принуждать тебя к этому, – Шергин-старший был немного ошарашен. – Мы с матерью современные люди и не станем навязывать тебе свою родительскую деспотию…
– Расслабься, пап, я вовсе не принуждаю вас с матерью быть современными родителями… Но я не о том говорил.
Он снова покопался в кармане, и в руку Шергина-старшего легла круглая золотая пластина.
– Что это? Откуда? – всполошился отец. – Ты ограбил музей?
– Аглая подарила, – лаконично объяснил Федор.
– Это та, в которую ты влюбился? Она черный археолог?
– Нет, она лошадей любит. Не в этом дело. Этот медальон – пророчество. Оно сбылось.
